– Почему?
Я открыл футляр. Стальная пластина лежала на промасленной ткани, медная риска темнела возле третьего деления.
– Две мерки могут немного различаться. Если пользоваться обеими, у мастерской появятся два исходных размера. Все копии должны сверяться с одним оригиналом, а он у нас есть.
Именно это имел в виду Бурт, когда отказался делать вторую мерку. Для него речь шла о точности работы. На Земле я услышал в его словах ещё один смысл. По документам Виктор Громов погиб, а внешне я стал другим человеком. Но память и прожитая жизнь остались со мной. Прежнее тело не требовалось, чтобы оставаться собой.
Коля кивнул и убрал футляр обратно в ящик.
Я закрыл футляр и убрал его обратно. Для направляющих у нас был микрометр, утверждённый шаблон и ведомость допуска. Чужая мерка не должна была становиться вторым земным эталоном. Она уже выполнила свою работу и пересекла расстояние, которое ни один прибор здесь не мог измерить.
Чайник отключился. Коля разлил воду по кружкам, пока я возвращал годную направляющую на стенд. Ползун прошёл полный ход без скрежета. Мы повторили цикл. Потом ещё раз, уже под нагрузкой.
Я записал температуру, число ходов и результат. Возвратный лист положил рядом, чтобы утром мастер не успел отправить остальные детали в сборку.
На первой странице нового журнала оставалась незаполненная строка. Я поставил дату, номер стенда и открыл графу «ответственный».
Рядом лежала закрытая коробка с меркой Бурта. Я взял перо и написал: Виктор Андреевич Громов.
Конец.