За день мы получили один взорванный горшок, одну строку запрета и ещё один способ не пустить людей к берегу.
Этого было мало. Но пока хватало, чтобы удерживать место брода.
Том 4й: Стальная корона. Глава 11. Цена темпа
В обоз ударили не ночью, а перед рассветом, когда люди уже перестали ждать.
Я услышал первый крик из-за складки, где стояли подводы. Не боевой. Конский. Лошадь кричит иначе, чем человек: короче, выше, и от этого у людей сразу срываются руки с привычного дела. У батареи старый заряжающий уронил деревянную мерку, поднял её, выругался и посмотрел на меня.
– К обозу, – сказал Грейв.
Он не кричал. В этом была польза. Крик подхватывают те, кто не понял приказа.
Крис уже бежал вниз по глине. Виг за ним, с двумя людьми второго ряда. Я пошёл следом, но не побежал. В темноте у обозов лишний быстрый человек часто ломает больше, чем чинит. Под ногами хлюпала размятая земля. Ночные колья торчали криво, часть ещё не успели забить глубоко. Слева у воды стучали багры: там люди тоже проснулись.
За складкой пахло дымом, мокрой шерстью и просыпанным порохом.
Одна подвода стояла боком. Переднее колесо ушло в промоину, дышло треснуло, лошадь била задними ногами по грязи. На брезенте торчали два арбалетных болта с намотанной паклей. Пакля тлела плохо, её уже придавили мокрой рогожей. Третья стрела попала в ящик с бумажными патронами. Не подожгла. Хуже. Разбила крышку, и внутрь натекла грязная вода.
Фольк держал за ворот молодого солдата, который пытался вытащить ящик сам.
– Не рви, – сказал он. – Там не камни.
Солдат перестал тянуть. Пальцы у него были белые от холода и страха.
Крис поднял один болт, понюхал паклю и бросил на землю.
– Смола с жиром. Не факел. Чтобы тлело и воняло.
– Их сколько было? – спросил Грейв.
Обозный десятник, маленький жилистый человек с обмотанной щекой, ответил не сразу.
– Двоих видели у камыша. Может, троих. Стреляли с той стороны низины. Потом ушли. Наши арбалетчики дали два раза. Не знаю, попали ли.
– Через реку не переходили?
– Не видел. Следы есть у старого брёвенника. Там вода сейчас мелкая по колено, но грязь по пояс. Могли пройти до рассвета.
Грейв повернулся ко мне.
Я присел возле разбитого ящика. Бумажные патроны внутри разбухли по краям. Часть ещё можно было разобрать, просушить бумагу, отсыпать порох заново, если он не взял воду. Часть пришла в негодность сразу.
– Сколько? – спросил Вейн, подойдя с дощечкой.
– Не пиши пока, – сказал я.
Он поднял глаза.
– Потом будет хуже.
– Если написать сейчас, будет неправда.
Я достал один патрон, разорвал край ногтем. Чёрная крошка внутри сбилась в комки. Пальцы сразу стали серыми.