– Завтра они попробуют ещё раз? – спросил Вейн.
– Они уже попробовали, – сказал Грейв.
Он сложил карту и придавил её ножом.
– Просто второй удар был не в том месте.
Том 4й: Стальная корона. Глава 14. Система без мастера
Утро началось не с выстрела, а с мокрой бумаги.
Вейн принёс её в кожаном чехле, зажатом под локтем. Чехол промок снаружи, но внутри письмо уцелело. На столе в палатке Грейва уже лежали вчерашние листы: приказ маршала, моя техническая записка, короткая приписка для Крейн и копия для Велля. Свеча коптила. Над воском стоял кислый запах, смешанный с дымом от сырого плаща.
– Второй лист с коронного склада, – сказал Вейн. – Не из столицы. Переписали требование Дайна для всех постов. Если барон Арморн окажется в пределах коронной дороги, его просят прибыть к комиссии.
Грейв взял лист, посмотрел на печать и отложил.
– Просят?
– Формула такая.
– Значит, ещё не приказывают.
Я вытер пальцы о край рукава. Спал я меньше трёх часов, и чернила на бумаге расплывались перед глазами, если смотреть слишком долго. Хотелось не писать, а ехать. Войти во двор, проверить замок на двери колпачковой, поставить Хорста за стол, заставить Гесса открыть книгу приёмки и самому пройти каждый ящик с медью, ртутью и колпачками.
Я знал, что так нельзя. Знал раньше, чем Грейв успел сказать.
– Я остаюсь, – произнёс я.
Грейв кивнул.
– Хорошо. Теперь напиши так, чтобы они обошлись без тебя.
Вейн разложил чистые листы. Перо у него ходило быстро, без красоты, зато ровно. Я диктовал медленнее обычного. Заставлял себя не лезть в лишнее, не объяснять всё сразу, не превращать письмо в учебник.
Веллю: не пускать людей Дайна к пороховому погребу без королевской печати и свидетеля от казны. Считать не слова, а предметы: сколько ртути, сколько готовых медных чашечек, сколько испорченных, сколько сухих досок, сколько глины у вала. Гессу: пушечное крыло держать закрытым, но не останавливать лафеты и ремонт. Гильдейским писцам ничего не показывать в одиночку. Хорста вернуть к работе только при двух свидетелях и под запись, без огня рядом с сушильным столом.
Крейн я диктовал короче.
– Пусть ищет не нарушение, а того, кто пустил слух о горшке раньше моего письма.
Вейн поднял глаза.
– Так и писать?
– Мягче. Но смысл такой.
Грейв усмехнулся одними губами.
– Не мягче. Она поймёт.
Для Лора лист вышел самым трудным. Я несколько раз останавливался. Валье сейчас было дальше столицы, хотя по карте выходило иначе. Перед глазами вставал двор, шахта, лицо Олафа, Бурт у станка, Зир с рукой, которую нельзя снова доводить до дрожи.
– Стальные стволы без медного слоя и эфирита не выдавать никому, – сказал я наконец. – Даже если придёт бумага с коронной просьбой. Пусть считает их трубами. Хорошими, дорогими, но трубами.