– Потому что так и есть, – сказал я. – Завтра поговорю с ним. Возможно, он расскажет что-нибудь полезное о планах Графа.
Олаф кивнул. Помолчал. Потом сказал:
– Бурт не ложится спать. Сидит в кузне, смотрит на стволы.
– Что именно делает?
– Ничего. Просто сидит и смотрит. – Олаф усмехнулся, и его шрам сморщился. – По-моему, он пытается понять, как ему повторить то, что вы делаете с металлом. Без магии.
Я невольно улыбнулся. Бурт. Рыжий здоровяк, который две недели назад был просто сыном кузнеца. Который называл мой дар «мусорным». Который сегодня ночью хладнокровно выстрелил в человека, защищая своего барона.
– Пусть спит, – сказал я. – Завтра у нас будет много работы.
Олаф развернулся к двери, но остановился.
– Господин.
– Да?
– Тим сказал мне кое-что по дороге домой. Сказал, что когда вы приказали перевязать раненого наёмника, он сначала не понял. А потом понял. И сказал: «Наш барон – не как другие».
Я промолчал.
– Это хорошо, господин, – добавил Олаф тихо. – Потому что «как другие» – это те, кого люди боятся. А вас они уже не боятся. Они за вас.
Он вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Я остался один. За окном светало. Первые лучи солнца падали на крышу конюшни, на побитый частокол, на задний двор, где ещё стояла мишень с дырой от первого испытательного выстрела.
Десять дней назад я был мёртвым инженером с Земли. Сегодня – бароном, который убил двух магов и выиграл первое сражение в войне, которая только начинается.
Я посмотрел на свою раненую руку. На контракт с печатью Гильдии. На красный перстень, мерцающий на столе.
– Ладно, граф Черро, – сказал я тихо. – Твой ход.
За окном, за горизонтом, в большом мире, о котором я пока знал так мало, что-то менялось. Шестеро крестьян с железными трубками доказали, что магов можно убивать. Пока об этом знали только мы.
Но слухи – штука быстрая.
Особенно – плохие слухи для тех, кто привык считать себя бессмертным.
Том 1й: Точка невозврата. Глава 5: Цена информации
Крис не хотел разговаривать. Это было понятно.
Парню было лет двадцать пять. Худое лицо с россыпью застарелых шрамов – не боевых, а бытовых: обожжённая скула, рассечённая бровь, след от ожога верёвкой на шее. Биография, написанная на коже. Бывший батрак, ставший наёмником, потому что меч кормит лучше, чем плуг. Таких в каждом трактире Аркена – десятки.
Он сидел на каменном полу подвала, прислонившись спиной к стене. Раненая нога – пуля прошла навылет через мякоть бедра, не задев кость – была перевязана чистой тканью. Рядом стояли кувшин с водой и миска с кашей. И то, и другое – нетронуто.