Я положил письмо на стол, поверх печати стандарта, поверх листов Бремма и Калле.
До этого я воевал в дне пути от дома. Вычерпывал воду в шахте, считал колпачки, ловил ночного шпиона, встал на поле перед Кривым оврагом, а потом взял овраг. Это была война одного барона с одним координатором, и я её выиграл руками своих людей.
Баронская война кончилась.
А письмо на столе было не про барона. Оно было про королевство, про границу, про войско, стянутое человеком, который услышал, что у соседа есть оружие, бьющее магов, и решил взять его, пока не поздно.
Я смотрел на письмо и думал не о Тарене. Думал о Тенсе с дырой в боку, который выживет, но не будет стрелять. О кривой карренской трубе, которая убила его и теперь гуляет по миру вне моей руки. О том, что одна выигранная война всегда оплачена кровью и всегда открывает счёт следующей.
Я научил сорок человек не бояться магов на двухстах шагах.
Теперь меня звали научить этому армию, на границе, против короля, у которого десятки тысяч солдат .
Олаф стоял в дверях, ждал. Он видел коронную печать и моё лицо и не спрашивал.
– Зови Лора, – сказал я. – И Криса. И собери, кто поедет. Дома остаёшься ты.
– Далеко? – спросил Олаф.
– В столицу. А оттуда, похоже, на запад.
Я свернул письмо короля и убрал в ящик, к печати, к листам гарнизонов, к чертежу резца. Туда, где лежало всё, что я построил за этот время.
За окном Грит бил капсюлем на двухстах. Один. Два. Три с паузой. Раст где-то на четырёхстах, я не слышал, но знал, что он там. Бурт качал мех у горна, выковывая четырнадцатую заготовку для ствола. Печь Серта дышала ровно. Вода в шахте текла по каналу и серебро лежало за ними целое.
Дом я отстоял.
Теперь надо было ехать отстаивать королевство.
Конец третьего тома.
Том 4й: Стальная корона. Глава 1. Это не приглашение
В Аркенбург я въехал в полдень, через главные ворота, не таясь.
В прошлый раз я входил в этот город торговцем, на чужой подводе, с легендой о наследстве, и стражник щупал мои тюки с полотном и нюхал бочонок рыбы, прежде чем махнуть рукой. Теперь у Вига на груди висела коронная пайцза, гонец ехал впереди, и тяжёлые створки развели раньше, чем мы подошли вплотную. Стражник у воротной башни вытянулся. Не передо мной. Перед знаком на груди Вига.
Это понравилось мне меньше, чем тот давний досмотр.
Крис ехал слева, чуть отстав, и смотрел не на ворота, а на людей у ворот. На нищего с миской, на возчика, который чинил постромку и не торопился её чинить, на двух мужчин у харчевни, что проводили нас глазами дольше, чем стоила наша подвода.
– Теперь весь город знает, что вы здесь, – сказал он, не поворачивая головы. – Через час будут знать те, кому не надо.