Я закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но пришёл. Тело устало честно, от работы с металлом и от ходьбы по шахте. Голова ещё перебирала цифры, но медленнее, тише, пока цифры не стали просто звуком, похожим на ровный стук молота Бурта, который бил и бил по стали, даже когда никто не слушал.
Том третий: Право не бояться. Глава 25. Первое утро
Утро началось с десятого ствола.
Я встал до рассвета, оделся в рабочее и спустился к кузне. Бурт уже был там. Десятый ствол лежал на верстаке, длинный, тёмный, с тусклым металлическим блеском.
– Готов, – сказал Бурт. – Канал высверлен, нарезка на станке. Осталась ваша работа.
Я взял ствол. Провёл пальцами по внешней поверхности, потом осторожно внутрь. Дар откликнулся: я чувствовал каждую канавку, каждый заусенец, каждое отклонение от идеала. Третья канавка давала чуть заметную шероховатость на выходе. Шестая была чище, чем остальные. Неровность у казённого среза, тонкая, как волос.
Я закрыл глаза. Работа даром похожа на то, как слепой читает пальцами: нужно не видеть, а чувствовать. Давление на подушечках менялось, когда я находил дефект. Я толкал дар вглубь металла и ровнял структуру, слой за слоем. Не быстро. Не грубо. Каждое движение стоило энергии, но я уже знал свой предел и не приближался к нему.
Через полчаса третья канавка стала гладкой. Заусенец на шестой исчез. Казённый срез выровнялся. Я провёл пальцами ещё раз, от дула до казны. Ровно. Чисто.
Бурт стоял рядом и ждал.
– Готов, – сказал я. – Десятый. Можешь ставить в линию.
Бурт кивнул. Забрал ствол обеими руками, как берут ребёнка, и отнёс к стеллажу. Десять готовых стальных стволов. Одиннадцатый в ковке. Двенадцатый слиток ждёт. Тринадцатый уже не ствол, но всё равно полезен.
– Бурт. Резец?
– Поменял вчера. Новый тупится медленнее, но всё равно быстрее, чем хотелось бы. Барон, мне нужен сплав твёрже. Углеродистая сталь с чем-то. Я пробовал закалять дольше, но зерно становится крупным и крошится.
Я подумал. Вольфрама здесь нет, и слово это ничего бы ему не сказало. Хром тоже не вариант. Но есть марганец. Я видел в шахте тёмные прожилки, похожие на пиролюзит. Эверт их обходил стороной, потому что они не серебро и не эфирит.
– Я поговорю с Эвертом. Есть одна мысль, но сначала нужно проверить руду.
Бурт не стал спрашивать какую. Он привык, что мои мысли иногда требуют шахты, иногда печи, а иногда просто тишины.
Я вышел из кузни. Солнце уже встало над деревьями. Во дворе пахло дымом и кашей. У казармы двое стрелков чистили ружья. Один из них, Фольк, увидел меня и выпрямился.
– Доброе утро, барон.