Пятое: когда от Ара придёт подтверждение, или не придёт, написать Веллю второе письмо. Не про серебро на этот раз. Про первый готовый пакет маркированных стволов. Пусть казначей знает, что Валье не только просит нормы, но и первым ей следует.
Я положил карандаш.
Пять пунктов. Каждый зависит от людей, которые не я. Бурт, Серт, Зир, Эверт, Март, Дорн, Олс, Ренард, Крейн, Велль. Десять имён. Десять точек, где система может сломаться. Год назад всё было проще: один человек, один дар, один ствол. Теперь я не могу сделать и трети этого списка своими руками.
Это и есть рост. Не когда ты делаешь больше сам. Когда другие делают то, что ты не успеваешь. И ты принимаешь, что они сделают не так, как ты. Иногда хуже. Иногда иначе. Иногда лучше, и тогда нужно не мешать.
За стеной прошёл Олаф. Тяжёлый, ровный шаг с задержкой на левую ногу. Он не спал. Он редко спал раньше полуночи. Привычка старого солдата: проверить периметр, ворота, дежурных. Убедиться, что замки на месте, что часовой не уснул, что собака не лает без причины.
Где-то далеко залаяла собака. Потом замолчала.
Я сложил оба листа, убрал в ящик стола и встал.
Кровать скрипнула, когда я лёг. Потолок низкий, с трещинами. Тот же потолок, на который я смотрел вчера ночью. И три года назад, когда первый раз очнулся в чужом теле и не знал, где лежит север.
Три года. Из кувшинов с маслом, из первого самодельного ствола, который мог разорваться в руках, выросла система, которую я уже не мог удержать один. Десять стальных стволов. Школа. Шахта с эфиритом, селитрой и серебром. Стандарт с тремя подписями, который, может быть, уже стал коронной нормой. Сеть от Серой Броды до Аркенбурга. Инструкторы в двух гарнизонах. Капсюльный замок, который бил без осечки.
И всё это стояло на том, легла ли где-то в канцелярии Аркенбурга коронная печать на десять страниц. Или ещё нет. Я не знал.
Норма на бумаге. Норма на земле. Между ними расстояние, которое не измеряется шагами.
Завтра Зир попробует малое дутьё. Послезавтра Бурт начнёт канал одиннадцатого ствола. Через два дня Март передаст свёрток Олсу. Через неделю, может быть, Ренард получит показания. Через десять дней, может быть, Грит возьмёт в руки второй капсюльный ствол.
А в Валлене двое молодых людей, может быть, уже нашли хозяина мастерской и договорились о цене.
Петух за стеной прокричал. Рано, как всегда. Тот же петух, что кричал вчера, и три года назад, и будет кричать завтра. Ему не было дела ни до стандартов, ни до стволов, ни до нормы, которая может изменить мир, а может остаться бумагой в чужом сейфе.