Завтра дорога. Четыре дня до Серой Броды, ещё день или два до Валье, если без задержек. По тому же пути: Суконная, переулки, ворота, тракт, обходная дорога мимо Серой Броды. Легенда та же: торговец возвращается с ярмарки. Рыба, крупа, пустые тюки из-под полотна. Виг под рогожей. Я на козлах рядом с Мартом.
А в канцелярии Аркенбурга десять страниц с тремя подписями проверят по формулировке, номеру и дате, потом поставят коронную печать. Может быть, завтра. Может быть, в понедельник. После этого документ перестанет быть бумагой и станет нормой. Любой ствол, собранный вне этой нормы, станет не конкуренцией, а преступлением. Гальт в Каррене этого ещё не знает. Дайн, когда узнает, поймёт, что опоздал.
Если поймёт. Дайн не из тех, кто легко признаёт проигрыш. Он найдёт другой угол. Другую формулировку. Другую комиссию. Но угол будет уже, потому что норма задана, и задана не Дайном.
Я лёг. Кровать скрипнула. За стеной Виг уже не двигался. Внизу вдова задвинула засов.
Через неделю я буду в Валье. Увижу ворота, башню, кузню. Услышу молот Бурта. Проверю шахту. Посмотрю на Зира: встал или нет. Поговорю с Лором про серу и стрельбы. Спрошу Олафа, приходил ли кто-нибудь к ручью.
И начну следующую часть. Потому что три подписи и коронная печать, это не конец. Это разрешение на продолжение.
За окном Аркенбург затихал. Ночной сторож прокричал первый час. Телега прогрохотала где-то далеко. Потом стало тихо. Только дыхание Вига за стеной и слабый скрип дерева, когда ветер трогал ставни.
Утром мы уедем. Тихо, как приехали. Без следа, без прощания, без лишнего слова.
Я закрыл глаза.
Том 3й: Право не бояться. Глава 22. Обратный путь
Мы выехали до рассвета.
Март вывел мулов из соседнего двора, пока на Суконной улице горел только один фонарь. Виг забросил чехол с ружьём под рогожу, лёг рядом и натянул край на себя. Я сел на козлы. Плащ, камзол, сапоги с потёртыми подошвами. Обычный человек на обычной подводе.
Вдова Хинт не вышла. Март заплатил ей вчера вечером и сказал: «Рано уедем, по делу». Она кивнула и не спросила, по какому. Дверь была закрыта, ставни тоже. Рыжий кот сидел на крыльце и смотрел, как мулы трогают.
Суконная улица. Портняжный переулок. Площадь. Рынок ещё спал: пустые лотки, закрытые навесы. У фонтана лежала собака. Мы проехали мимо, и она подняла голову, но не встала.
Март правил молча. На козлах рядом со мной он выглядел тем, кем и был по легенде: торговец, возвращающийся домой после неудачной ярмарки. Пустые тюки на подводе. Бочонок с солёной рыбой. Мешки с крупой и репой. Ничего, за чем стоило следить.