Инженер не предсказывает будущее. Он готовит к нему несколько ответов и надеется, что хотя бы один окажется в точку.
В столице к этому времени уже должны были голосовать по статусу Роста. Крейн получит мои письма к следующему этапу. Протокол Криса – днём позже. Если Совет проголосовал за приостановку статуса, Рост стал официально вне закона. Если нет, если Дайн и его люди заблокировали голосование, Рост остался в серой зоне, где его действия можно трактовать как угодно.
Но это уже не моя война. Моя война была здесь – в кладовой за кузней, на стеллаже с одним стальным стволом и шестьюдесятью двумя бронзовыми. И в шахте, где четверо рабочих соскребали белую корку со стен. И на верстаке, где лежал чертёж капсюльного замка, который через две недели превратит стальное ружьё в оружие следующего поколения.
Документ важнее тела. Ствол важнее записки на горящей телеге.
Я повернулся на бок. Камень под бедром привычно нагрелся. За дверью прошли шаги: смена караула. Кто-то негромко сказал: «Всё тихо». Кто-то ответил: «Принял».
Завтра пятый слиток. Второй полный цикл очистки селитры. Бурт начнёт ковать вторую заготовку, Лор подберёт двух стрелков для охраны Марта, Раст будет на день ближе к Валье с четырьмя уцелевшими телегами.
Каждое «завтра» было ответом на удар Роста. Не одним ответом, а десятью – день за днём, слиток за слитком, фунт за фунтом, выстрел за выстрелом.
Рост сжёг обоз и оставил записку. Валье ответило сталью и белой жилой в стене шахты.
Я закрыл глаза. Сон пришёл не сразу. Последнее, что я слышал перед тем, как провалиться в темноту, – голос караульного:
– Спите, барон. Я смотрю.
Том 3й: Право не бояться. Глава 5. Возвращение по северной тропе
Раст пришёл на третий день к вечеру.
Я услышал во дворе его голос раньше, чем увидел: ровный, негромкий, со знакомой растяжкой на гласных. Олаф уже стоял у ворот. Я вышел из кабинета, накинув плащ. На западе небо ещё держало остаток света, но во дворе горели факелы.
Четыре телеги. Грязные, с обгоревшими бортами, с прожжённой парусиной, наспех залатанной мокрыми мешками. Возницы шли пешком, лошади тянулись медленно, склонив головы. За телегами – три стрелка из группы Раста. Сам Раст спешился у ворот, передал поводья караульному и подошёл ко мне.
– Барон.
– Раст. Сколько привёз?
– Четыре телеги. Селитра в трёх, в одной перемешана с углём и пылью. Вес я не считал, мерил мешками. Двадцать два мешка целых, ещё четырнадцать собрали с земли – там половина грязи. Плюс трое раненых из охраны. Не тяжело: Хенрик с рукой, Фальк с ожогом и один с порезом на боку. Сам шёл. До Бурелома пришлось вести медленно, в Буреломе пускали по одному. Тропа держит, но две телеги подряд там в один заход не протащишь.