Раст не возражал. Просто принимал. Он не из тех, кому нужно разжёвывать. Иногда я говорил вещи, которые он уже знал, потому что говорить их было моей обязанностью.
– Иди отдыхать. В кладовой Олаф найдёт тебе тюфяк.
Он встал и вышел. Я остался один.
Сел за стол. Платок лежал перед лампой. Тёмное пятно в центре, светлая ткань по краю. Льняная нить, простая выработка. Не дворянская и не богатая. Походная.
Пятый участник группы Роста. Раненый. Вероятно – не маг прямого боя, иначе он шёл бы в атаке, а не оставался в лагере. Координатор, как Лор у меня. Или связной с городом. Кто-то, через кого группа получает приказы из столицы или передаёт отчёты. Если это сам Рост, значит, он ведёт бой не руками, а связью между остальными.
Я записал на полях расчётной тетради: «Группа Роста – минимум 5 человек: четыре боевых плюс координатор или связной. Пятый, вероятно, не боевой. Ранен, старый след крови около двух недель, свежий – до двух дней. Запросить у Ренарда: был ли ранен Рост; кто из людей Дайна или Хельма пропал из столицы в последние две недели».
Потом подвинул лист с прежней записью: «Документ важнее тела». Снова подчеркнул. Если в группе Роста есть отдельный координатор или связной, значит, они работают не как банда, а как подразделение. У подразделения есть переписка, маршруты. Каждая бумажка – это рычаг, если её добыть.
Добыть сейчас невозможно. Но запомнить – нужно.
Ночью пошёл дождь.
Я слышал, как капли стучат по черепице, как ветер тянет в трубу, как где-то в кузне Бурт ругается на мехи. Бурт работал и ночью: шестой слиток уже пошёл в работу, а заготовка под второй стальной ствол только остывала после первой ковки.
Я лежал в кладовой за кузней, на тюфяке. В голове ровно, без гудения. Усталость была физическая, без той сухой звенящей пустоты, какую оставляла долгая работа даром.
За дверью прошёл караульный. Тот же, что и третьего дня. Я узнал его шаги: чуть тяжелее на правую ногу. Старая травма, уже не лечится.
Где-то далеко на дороге, северной тропой, шёл сейчас мальчишка с письмом от меня к Марту. Где-то ещё дальше, в Серой Броде, в каморке за лавкой травника, Крис заверял у местного писаря очередной протокол – со словом «магия» и подписью двух свидетелей. Где-то совсем далеко, в столице, Совет Гильдии, возможно, уже собирался на закрытое заседание, а Крейн, вероятно, раскладывала перед собой стопку моих писем, выстраивая порядок аргументов.
Я не управлял этим. Я завёл пружину и теперь смотрел, как она разжимается в чужих руках. Это раньше, на «Прометее», меня раздражало. Здесь – нет. Здесь я научился доверять людям. Не потому что люди здесь были лучше, а потому что без них не было пути дальше.