Семь дней. Шесть позади. Завтра восьмой рабочий день после возвращения. Грит перейдёт на четвёртый день обкатки, Бурт начнёт вытяжку двенадцатого, Эверт попробует углубить канаву. Фольк вернётся в строй, и Тим перестанет считать дыру в линии. Функ будет чистить котлы и не видеть забора. Связной, если он жив, будет стоять за орешником и смотреть на пустую стену.
Семь дней, и ни одного лица. Но ресурс конечен, а тени бесконечны.
Сон пришёл быстрее, чем вчера. Тело устало от шахты, от напряжения у тигля, от подсчётов, которые не кончаются. Голова ещё прокручивала цифры, но тише, медленнее. Сто двадцать четыре. Двенадцать дней. Ферромарганец. Пять прожилок. Полтора пальца воды.
Тишина. Двор. Звёзды за окном.
Том 3й: Право не бояться. Глава 31. Ртути нет
Фольк стоял в строю.
Тим заметил его раньше, чем я дошёл до плаца. Поставил третьим, между Дорном и молодым стрелком из второй группы, чьё имя я вечно путал. Фольк выглядел бледнее обычного, семь дней за навесом у второй печи не прошли бесследно, но руки держали ружьё правильно, и хват не плавал.
Тим прошёлся вдоль линии. Поправил Дорну приклад. Гаркнул что-то молодому. Фольк стоял ровно. Тим его не трогал. Знал, что Фольк не забыл.
Я не стал подходить. Развернулся к кузне.
У горна было тихо. Бурт ещё не разжигал. Двенадцатый слиток лежал на наковальне, вытянутый вчерашней ковкой в грубый брусок. Я положил руку на металл. Холодный. Дар ответил ровно: зерно плотное, без трещин, без расслоений. Второй день ковки не дал дефектов. Значит, сегодня Бурт начнёт вытягивать заготовку, и если к вечеру металл не покажет надрыва, завтра можно сверлить.
Бурт пришёл с ведром воды. Поставил у стены. Посмотрел на слиток, потом на меня.
– Барон. Начну через час. Горн ещё не прогрет.
– Хорошо. Бурт, я хочу показать тебе кое-что после обеда.
Он не спросил что. Кивнул и повернулся к горну.
Я вернулся в кабинет. Достал из ящика тряпку с губчатым комком. Развернул. Положил на стол рядом с листом, на котором ещё вчера набросал план следующей недели. Комок лежал тяжёлый, тёмный, пористый. На свету край, который я вчера расплющил молотком, блестел тускло, почти чёрным. Не железо. Не бронза. Другое.
Я взял нож и попробовал отковырнуть край. Металл сопротивлялся, но поддался. Крошка отделилась с усилием, не отщёлкнулась, а оторвалась. Вязкая структура. Провёл даром по свежему сколу. Зерно рыхлое, слоистое, но без хрупкости. Марганец сидел в металлической матрице неравномерно, сгустками, с прослойками шлака. Для чистого сплава мало. Для добавки в тигель хватит.