– Или от самого Теодора.
Лор помолчал.
– Если от короля, это не конвой. Это посланник.
– Готовимся к обоим вариантам. Графа привести в порядок: чистая одежда, бритьё, нормальная еда. Подвал вымести и проветрить. Если проверяющие увидят, что мы содержим пленника достойно, это работает лучше любых слов.
– Документы?
– Копии всех показаний. Торн, Вальд, Зир. Моя записка с хронологией событий. Протокол боя с цифрами. Всё в одном пакете, запечатанном моей печатью. На случай если конвой привёз пустые руки и ждёт материалы.
– Сделаю к утру.
Я лёг поздно. Свеча догорала.
На столе лежали два листа. Один с чертежом резцового станка: маховики, червячная пара, направляющая, резец. Второй с формулой эфиритового пороха: пять вариантов пропорций, которые нужно проверить.
Два контура страховки. Два способа сделать систему живучей.
На «Прометее» мы называли это «проектирование от отказа». Не спрашиваем: «Что будет, если всё пойдёт хорошо?» Спрашиваем: «Что сломается первым и как мы продолжим работать?»
Первым сломается человек. Я. Не обязательно пуля или нож. Усталость, болезнь, ошибка. Четырнадцать часов работы и четыре часа сна каждый день. Тело двадцатилетнее, но сорокапятилетний ум знал, что это не может длиться вечно.
Станок снимет нарезку. Эфиритовый порох снимет зависимость от вставки. Бурт и Серт продолжат лить заготовки. Тим и Раст продолжат стрелять. Лор продолжит командовать. Олаф продолжит держать людей.
Система выживет. Даже без меня. Это было целью. Не личное величие, не незаменимость, а система, которая работает, потому что построена правильно.
Виктор Громов не строил памятников себе. Виктор Громов строил заводы. Заводы работали десятилетиями после того, как инженер уходил.
Я погасил свечу.
На холме менялся часовой. Силуэт качнулся и замер. Ночь была тихой. Где-то на западном тракте шестеро верховых с коронным штандартом ехали в сторону Валье.
Через два дня я узнаю, что они везут: приказ забрать Графа или приказ забрать меня.
Разница была огромной.
Или не была.
Том 2й: Гром над Аркеном. Глава 21: Королевский трибунал
Конвой прибыл на сорок второй день, за час до полудня.
Шесть всадников поднялись по восточному тракту и остановились у ворот. Первым ехал офицер в тёмно-синем камзоле с серебряной тесьмой на рукавах. За ним пятеро в кольчугах, при мечах и коротких арбалетах. Лошади были свежими: их меняли на заставах, а не гнали из столицы.
Олаф вышел к воротам. Я стоял на крыльце и смотрел.
Офицер спешился. Молодой, лет двадцати пяти, с ровной выправкой и аккуратной бородкой. Сапоги чистые, несмотря на пять дней дороги. Человек, который следил за собой даже в седле. Это говорило о многом.