Лист был писан тайнописью, и читать его предстояло не сегодня и не мне. Но значки я разобрал и без ключа, потому что некоторые из них были не буквы, а рисунки, грубые, для памяти: шесть чёрточек вертикально – шесть горнов Оружейного двора. Квадрат с крестом – пороховой погреб. И каменный прямоугольник, обведённый дважды, у края листа – клеть, где я держал под замком эфирит.
Возчик вёз на запад карту моего арсенала.
Я смотрел на этот лист в дрожащем свете фонаря, на мёрзлый пар от собственного рта, на возчика, который сидел у стены с переломанной рукой и молчал той же злой и расчётливой немотой, какой молчал связной Роста в овраге, и складывал две войны в одну.
На западном броде стояло двадцать тысяч и весны. Это была война, которую видел король и которую ждал Грейв. А здесь, в столице, в холодной конюшне, лежала вторая война, тихая, бумажная и кровавая разом: кто-то на западе считал мои горны, метил болты партиями, жёг мой уголь и слал в столицу людей, убегающих по крышам, и шёл этот кто-то через тех же людей, через которых утекала технология, через западную линию Мора, через серые каналы, которые надзор Дайна почему-то не трогал. Две войны были одной войной. Я просто видел пока только её хвост.
– Этого спрячь, – сказал я Крису. – Глубоко. Не в коронную тюрьму – туда дотянутся. Лист сними, перерисуй, ключ ищи у Крейн, тихо. И Тальму Корна не трогай, как условились. Пусть на западе думают, что их человек ушёл из города и пропал. Пусть ждут от него вестей, которых не будет.
Крис кивнул и завернул лист в чистую тряпицу, к болтам, к ножу с первого вечера, в свою растущую коллекцию чужого железа и чужих бумаг.
Я вышел из конюшни в чёрный двор. До рассвета было ещё далеко, и над городом стоял мороз, и где-то на западе, за Валленом, за землями Мора, за рекой, чужой кузнец метил болты двумя косыми царапинами и считал их, как считал бы хороший мастер. Я знал таких. Я сам делал таких. И теперь один из них работал против меня, и мне предстояло выяснить, кто он.
Двух недель в столице мне хватило, чтобы понять одно. Грейв ошибся в малом. Он сказал, что Тарен придёт весной, когда появится брод. Тарен уже пришёл. Просто не армией, а по одному, по крышам, с мечеными болтами, и эта его часть не ждала весны.
Том 4й: Стальная корона. Глава 5. Поток
Хорста я вызвал из Валье письмом, и он приехал на десятый день, злой с дороги, с обмороженным ухом и с ящиком своего инструмента, который не доверил возчику и держал в ногах всю дорогу.
– Барон, – сказал он, оглядев каменный сарай, который я отвёл под колпачковую на краю Пушечного двора, за земляным валом, подальше от горнов и людей. – Это что, я тут один на всю войну штамповать буду?