Грейв кивнул Вейну.
– Пишите.
Сольд сел на ящик, впервые за утро. Его трясло не от дара, а от холода. Крис молча подал ему кружку горячей воды. Сольд взял обеими руками.
На доске с трофеями лежали костяные бирки, верёвка, полоз, речная мерка и теперь кусок настила с крюком. Чужой инженер снова оставил нам не разгадку, а следующую задачу.
Я провёл пальцем по мокрой насечке на доске и подумал, что где-то за рекой другой человек сейчас так же разбирает наши действия: куда ударили пушки, как сработал багор, почему Раст не стрелял по приманке. Он тоже учился.
Значит, нам нельзя было учиться медленнее.
Том 4й: Стальная корона. Глава 10. Разрывной
К вечеру после тумана батарея пахла мокрым деревом, горячей бронзой и кислой речной грязью. Люди успели сменить клинья под лафетами, но правое колесо второй пушки всё равно просело на палец. Пушкари подложили жерди, присыпали песком, утрамбовали ногами. Через час земля снова стала мягкой.
Грейв стоял у ящика с трофеями и смотрел не на карту, а на кусок настила с крюком. Крюк был короткий, с широким зубом. Им не цепляли доску к доске. Им тянули настил к нашему колу, чтобы вода не увела его вниз.
– Завтра они принесут два таких, – сказал он.
– Или четыре, – сказал я.
Вейн поднял голову от дощечки.
– Если будет ясно, мы разобьём их на подходе.
– Они не дадут ясно, – ответил Грейв.
Он говорил спокойно. После сорока лет войны человек перестаёт ругаться на погоду. Погода не слушает.
Крис положил рядом с настилом арбалетный болт, вынутый из ящика с песком. Наконечник был узкий, закалённый. Не против доспеха. Против верёвки, руки, ремня, мешка с патронами.
– Они уже нашли, куда бить, – сказал он. – Не в ствол. В тех, кто вокруг него.
Я взял болт. Метка на древке была другой, не две косые. Три короткие царапины у пера. Значит, не та же партия, что столичная. Или та же мастерская, но другой стол.
– Грит, – сказал я.
Он подошёл с коробкой колпачков под полой плаща. Не открыл, только держал обеими руками.
– Сколько ушло утром?
– Три. Два Раст, один Брен.
– Запиши не только число. Запиши цель.
– Уже. Сапёр, крюк, маг.
Грейв посмотрел на него коротко. Грит выдержал. Хорошо. Раньше он бы отвёл глаза.
Писарь принёс дощечку с новыми правилами. Вейн успел выжать утро в пять строк: не стрелять на звук; к воде с верёвкой; батарее второй ряд; свет не раньше цели; трофей не дороже человека. Писарь писал неровно. У него дрожали пальцы, и я понял, что он весь день стоял близко к батарее, когда болты приходили из тумана.
– Этого мало, – сказал я.
Грейв ждал.
– Ядро ломает только там, куда попало. Если настил закрыт щитом и дымом, ядро может пройти рядом. Картечь на такой воде и с этой дистанции разойдётся веером: часть уйдёт в щит, часть в грязь, а настил останется. Кремень в сырости даёт половину осечек. Капсюль жалко тратить на каждого человека с доской.