Я положил карандаш. Встал. Вымыл руки в тазу.
Кровать скрипнула. Потолок с трещинами. Запах углей, холодного металла, сырости от окна.
Завтра Грит выйдет на линию с капсюльным стволом. Завтра Серт вынет четырнадцатый слиток. Завтра Эверт покажет мне четвёртую прожилку, если успеем до обеда. Завтра Фольк снова сядет за навес и будет смотреть на пустую тропу.
Может быть, послезавтра тропа перестанет быть пустой. Может быть, нет.
Сон пришёл рваным, как вчера. Тело устало от шахты, от пристрелки, от двух часов на ногах у печи. Голова ещё перебирала цифры, но тише, медленнее. Сто сорок восемь. Пятнадцать дней. Два стрелка. Ртуть. Дорн.
Печь за стеной гудела ровно. Серт держал огонь один. Он это умел.
Том 3й: Право не бояться. Глава 28. Пятый день
Серт вынул четырнадцатый слиток до завтрака.
Я пришёл к печи, когда он уже разбирал тигель. Глиняные стенки раскололись ровно по линиям, которые Хорст прочертил перед обжигом. Серт работал клещами, не торопясь, снимая шамотные обломки один за другим. Внутри тускло светился металл. Ещё тёплый, тёмно-серый, с тонкой коркой окалины.
Я взял слиток, когда Серт положил его на камень. Тяжёлый. Плотный. Провёл пальцами. Дар откликнулся сразу: зерно мелкое, ровное, без пустот. Ни раковин, ни шлаковых включений. Чище двенадцатого.
– Хороший, – сказал я.
Серт вытер руки тряпкой. Лицо серое от усталости, но глаза спокойные.
– Зир вчера дал чистый поток в конце. Шлак ушёл к стенкам весь, я даже не снимал.
Я положил слиток на верстак рядом с двенадцатым. Два слитка. Двенадцатый ждал очереди на ковку уже третий день. Четырнадцатый был только что из печи. Бурт не мог вести два ствола одновременно, значит четырнадцатый будет лежать неделю, может дольше. Но он есть. Запас.
– Серт. Когда Зир отдохнёт, я хочу попробовать малый тигель. Руда лежит на верстаке в кузне. Четверть обычного объёма.
– Помню. Шамотный, толстостенный.
– Завтра, если Зир скажет, что готов. Если нет, послезавтра.
Серт кивнул и пошёл к ведру с водой. Я вышел.
Утро было пасмурное. Низкие облака, ветер с запада, запах сырой земли. У казармы Тим выстроил стрелков на сухое занятие: перезарядка по команде, без пороха. Семеро в линию, ружья у ноги. Тим ходил вдоль строя и поправлял хват. Он делал это каждое утро, даже когда учебная стрельба была запланирована на день. Привычка, которая стоила дороже разовых талантов.
Грит вышел на стрельбище после утренней каши.
Раст уже стоял у дальней мишени, свой ствол на плече. Он пришёл раньше, как обещал, и без моих напоминаний. Я принёс одиннадцатый ствол из кабинета, три капсюля в кожаном мешочке. Утренний воздух пах порохом от вчерашних стрельб и мокрой травой.