На телеге рядом лежали три трубы Гальта, мокрые документы и старый шаблон. Письма к Лору, Гессу и Веллю уже ушли, а Бурту и Зиру отправили вызов ехать к фронту с пробниками и оснасткой. Если я сейчас отправлюсь им навстречу, мы разминёмся между постами и потеряем ещё несколько дней. До их прибытия я мог разобрать трубы Гальта, допросить его и подготовить порядок проб. Карту двойного отклика требовалось отправить Крейн отдельно, но лично везти её не требовалось.
– А вы что будете делать?
Грейв провёл пальцем по карте фронта.
– Их передовой отряд лишился мастерской на этом участке. Теперь Тарен отойдёт или ударит до спада воды. За ночь уровень опустился на два пальца. Если новая волна не придёт, завтра к вечеру покажется гряда. Тогда перейдём и возьмём Сухой кряж. Дальше не пойдём.
– Не к их столице.
– Даже разговоров не будет.
Я посмотрел на Вейна. Он стоял у входа, мокрый до пояса, и уже наносил метки на два сигнальных полотнища для батарей. Поле он принял. Я оставался ещё на день, максимум на два, чтобы встретить мастеров, которых сам вызвал.
– Я останусь до Сухого кряжа, – сказал я. – Если Бурт и Зир придут раньше, начнём пробы в лагере. После операции больше не вмешиваюсь в поле и еду в столицу, независимо от результата.
Грейв кивнул.
Карту с пометкой Тальса я запечатал отдельно для Крейн. Через час она ушла к северному посту с отдельным гонцом. Три трубы Вейн внёс в лист как трофеи и велел погрузить в первую обратную подводу к коронному складу, не выдавая стрелкам. За палаткой старый заряжающий заставлял плотника выжечь на новой ступице номер посадки по вальеской таблице.
Том 4й: Стальная корона. Глава 19. За рекой
Спать мне не дали.
Сначала лекарь подрезал отставшую кожу на пальцах, намазал ожог жирной мазью и обмотал кисть полотном. Потом пришли речной промерщик с водомерной рейкой и Генц с листом учёта. За два часа река опустилась ещё на половину пальца. Промерщик показал две свежие зарубки, Генц записал разницу. Вдоль берега тянулась тёмная полоса мокрой глины. Над мельничной грядой вода уже не шла сплошным валом. В двух местах показались камни.
Грейв ждал у правой батареи. На нём оставался вчерашний плащ, подсохший по краям и мокрый между лопаток. Вейн стоял рядом с листом приёмки. Старый заряжающий сидел на ящике, повернув к ним здоровое ухо.
– Полный заряд, – сказал Грейв. – Сейчас.
– Сначала колесо на твёрдое, – ответил заряжающий. – В грязи оно выдержит что угодно. Грязь съест отдачу, а потом на камне ступица разойдётся.
Он говорил громко и растягивал слова, потому что собственного голоса почти не слышал. Расчёт выкатил пушку на настил из толстых досок. Под колёса подложили короткие брусья, лафет выровняли клиньями. Коронная ступица выглядела чужой: свежий паз светлел на тёмном дереве, у края отверстия остались полукруглые следы расточки.