– Первый отряд? – спросил Грейв.
Вейн назвал людей. Два десятка копейщиков, двенадцать щитоносцев, шесть кремнёвых стрелков, четверо верёвочной команды и один лекарский помощник. Раст оставался у батареи. Грит и Брен тоже.
– Капсюль не тратим, пока на том берегу нет мага, наводчика или человека у тягового ворота, – сказал Вейн.
Грейв посмотрел на меня.
– Вы идёте первым рейсом?
– Нет.
Ответ получился быстрее, чем я ожидал.
– Почему?
– Я не командую головным отрядом. И с этой рукой верёвку не удержу.
Полотно на пальцах уже пропиталось мазью. Под ним пульсировало. После ночной воды голень ныла при каждом шаге, но нога выдерживала вес.
Грейв свернул карту.
– Тогда останетесь у батареи, пока Вейн не позовёт.
К полудню камни гряды выступили над водой на ладонь. Между ними вода ещё шла быстро, с белыми языками у старых свай. Таренцы заметили работу. На дальнем склоне появились люди, затем две конные группы ушли к Сухому кряжу. Чёрный дым от пожара давно рассеялся, но мокрые брёвна в овраге продолжали тлеть и давали низкий серый столб.
Сбежавший охранник успел добраться до своих. Этого хватало, чтобы объяснить спешку.
Вейн не стал прятать брёвна. Он спрятал назначение. На виду у дальнего берега люди вязали плот ниже батареи, таскали доски и ставили козлы. Настоящие ходовые концы лежали в канаве выше гряды. Два тонких конца смотали в корзины и закрыли мокрым холстом, чтобы верёвка не цеплялась при выпуске.
К воде вынесли два щита. Один побелили мелом, второй покрыли сажей и жиром. Рядом положили два узких флага, а у батареи поставили наблюдателя с такой же парой. Белый щит означал, что верхняя линия открыта. Чёрный закрывал обе переправы. Нижняя двигалась по голосовым приказам у воды, пока чёрный щит оставался опущенным. Если сигнальщик поднимал оба флага, наблюдатель у батареи повторял их и пушка била по заранее отмеченному дальнему кустарнику.
– Почему для батареи два флага? – спросил Генц.
– Один в дыму потеряют, – сказал Вейн.
Генц повторил команды вслух, записал их и показал лист Вейну.
Ночного пловца лекарь оставил у костра. Тонкий конец на дальний берег повёз другой солдат из той же шестёрки, которая прокладывала линию к каменной косе. Ему связали лёгкую решётку из жердей с кожаным мешком под грудью. Страховку держали шестеро у старой ивы выше гряды.
– Этот ходил ночью? – спросил я у рыжего сотника.
– Страховку держал. Снос видел. Лекарь проверил его перед выходом.
Солдат лёг на решётку и оттолкнулся. Течение понесло его к сваям. Он грёб одной рукой, второй освобождал тонкий конец из корзины. На середине решётку развернуло. Страховка натянулась, жерди ушли под воду, но кожаный мешок удержал грудь над струёй.