К вечеру по следу головного отряда переправили остальных людей первой сотни и всю вторую. На дальнем берегу собралось почти две трети тех трёх сотен стрелкового контура, которых учили работать вокруг малого числа ружей. Оружие переносили в промасленных чехлах, патроны держали под одеждой. У многих людей вместо ружья были копья, топоры, сумки с кремнями и патронные короба. Вторые номера входили в воду перед первыми, на выходе принимали у них чехлы и проверяли замки. Третьи относили груз от воды к складке и возвращались к канату за следующим.
Первые раненые появились из-за течения, а не от вражеских болтов.
На нижней линии один солдат поставил ногу между двумя камнями. Течение развернуло его, колено ушло в сторону. Он закричал и выпустил шест. Петля удержала, но троим пришлось тащить его назад. Другому рассекло ладонь мокрым канатом. Ещё двоих сняли с дрожью и синими губами. Лекарь уложил их у костра на сухие плащи, велел снять мокрую одежду и ругался на тех, кто пытался греться вином.
К пушечному плоту подошли перед сумерками.
Ствол правого орудия сняли с лафета воротом. На поперечинах плота вырубили два неглубоких гнезда, выстлали их сырой кожей и опустили туда ствол. Казённую и дульную части стянули отдельными канатами. Колёса уже ушли предыдущим рейсом вместе с осью и клиньями. Перед отправкой старый заряжающий сам привязал новое колесо к брусу.
– Плавать не умеет, – сказал он.
– Колесо? – переспросил молодой номер.
– Ты.
Молодой затянул узел ещё раз.
Плот держали две направляющие линии. На ближнем берегу восемь человек отдавали канат, закреплённый выше по течению, на дальнем двенадцать выбирали нижний. Тяжёлый казённик прижимал правую сторону почти к воде. Я увидел перекос и поднял руку, но Вейн уже велел вернуть плот к глине. Канаты ослабили, ствол вместе с кожаными подкладками сдвинули на пол-локтя влево и снова стянули с поперечинами.
Со второго раза плот сошёл ровно.
На середине таренцы выкатили к первой складке малый щит. За ним мелькнула бронзовая труба на козлах. Слишком короткая для пушки, слишком тяжёлая для обычного ружья. Гальтовская.
Человек у трубы насыпал затравку и потянулся к спуску.
– Раст, – сказал Вейн.
До цели было около ста восьмидесяти шагов. Наводчик держал голову над щитом всего несколько секунд.
Выстрелы прозвучали почти вместе. Наводчика дёрнуло назад в тот миг, когда он нажал на спуск. Дуло трубы вскинулось, и тяжёлая пуля ударила в воду за плотом.
– Записать один, – сказал Вейн Генцу.
Генц отметил расход в листе и закрыл его промасленной обложкой.