На «Прометее» Виктор Громов руководил отделом из тридцати инженеров и жаловался на перегрузку. Здесь он руководил баронством почти из сотни человек, производством, школой, разведкой, обороной, дипломатией и научной работой одновременно. И жаловаться было некому.
Том 3й: Право не бояться. Глава 4. Белая жила: часть вторая
К вечеру Эверт поднял первую партию.
Три мешка. Я сам вышел к шахте, принял. Развязал первый, зачерпнул горсть: белый порошок с сероватым оттенком от глины, запах слабый, кисловатый.
Дар вошёл в кристаллическую структуру. Калиевая селитра – семьдесят процентов. Остальное – кальцит, глина, следы натриевой селитры. Для пороха нужна очистка.
Мешки я унёс в пороховую мастерскую, закрыл дверь, зажёг лампу.
Очистка селитры. Процедура, которую я проделывал десятки раз с покупным сырьём – принцип тот же, только грязнее.
Растворить порошок в горячей воде. Грязь и глина осядут на дно, чистый раствор сливают, воду выпаривают. Кристаллы, оставшиеся на стенках горшка, и есть очищенная селитра.
Я развёл огонь под чугунным котлом, залил воду, высыпал первый мешок и размешал деревянной палкой.
Через час взвесь осела. Прозрачный раствор я перелил в другой котёл, поставил на огонь и выпаривал медленно, держа концентрацию даром. Когда загустело, снял с огня и оставил остывать.
К утру на стенках котла наросли белые кристаллы – чистые, крупные, правильной формы. Калиевая селитра, чистота не меньше девяноста пяти процентов. Не хуже покупной.
Я соскрёб кристаллы и взвесил их на простых рычажных весах. Восемь фунтов из первого мешка. Второй и третий дадут ещё шестнадцать. Двадцать четыре фунта чистой селитры с первой партии.
Двадцать четыре фунта – это тридцать фунтов готового пороха, полторы тысячи выстрелов. Первая партия. Завтра Эверт поднимет ещё.
Я стоял в мастерской с горстью белых кристаллов в ладони и думал о Росте. Он сжёг двенадцать телег, чтобы оставить Валье без пороха. Через два дня у меня на ладони лежало сырьё на полторы тысячи выстрелов – выскребанное из стен собственной шахты.
Вот в этом и расходились фанатик с инженером. Один разрушал то, что видел. Другой находил то, чего видеть не умел.
Бурт ковал стальную заготовку два дня.
Я не стоял над ним. Заходил трижды в день – утром, после обеда и вечером. Проверял даром структуру, показывал проблемные зоны, поправлял температуру. Бурт работал молча, ровно, не торопясь. Четыре удара, горн, четыре удара, горн – ритм, который сталь принимала.
К исходу второго дня на наковальне лежал стальной цилиндр. Не идеальный – сечение чуть неравномерное, с одной стороны на волос толще, чем с другой; поверхность местами шероховата. Но форма правильная: длина два локтя, диаметр три пальца. Без трещин и расслоений.