– Сколько потеряли? – спросил Грейв.
Вейн посмотрел на меня.
Теперь можно было писать.
– Меньше, чем боялись, – сказал я. – Больше, чем можно было.
– Числом.
Я назвал число ящиков, не патронов. Так было честнее: патроны ещё сушили, перебирали, спорили о каждом. Грейв слушал без лица. Когда я закончил, он взял у Вейна дощечку и добавил одну строку сам.
– Обоз – часть батареи.
Перо скрипнуло.
– И часть стрелковой линии, – сказал я.
Он дописал.
Вечером горшки лежали в своей яме под мокрой рогожей. Порох лежал в другой стороне. Колпачки у Грита. Патроны на просушке. У батареи люди учились досылать мягкой прокладкой, у обоза – поднимать ящик вдвоём, не роняя на угол. Фольк заставил одного солдата десять раз открыть и закрыть мокрый мешок, пока тот не перестал дёргать завязку зубами.
Грейв нашёл меня у карты. На ней прибавилось три новых знака: старая гряда, правый спуск и обоз за второй складкой.
– Завтра они попробуют ещё, – сказал он.
– Да.
– А вы дадите мне ещё один отчёт испорченного имущества?
Я посмотрел на тёмные пятна там, где стояли наши ящики. На карте они были маленькими. В грязи, к ним приставили двенадцать человек.
– Нет, – сказал я. – Завтра всё будет в порядке.
Грейв убрал руку с карты.
– Иногда слов недостаточно.
– Сегодня я не могу доказать их подлинность.
Том 4й: Стальная корона. Глава 12. Ловушка
Утром на обоз никто не напал.
Это было плохо. После вчерашнего удара люди ждали второго сразу: у камыша, у старого брёвенника, у складки, где теперь стояли пороховые бочки. Караульные топтались в грязи, щурились на низину и чаще смотрели друг на друга, чем на поле. Третий ряд у обозов держал рогожи, мешки с песком и багры, но руки у них сами тянулись к копьям.
Грейв пришёл к карте без плаща. На плечах у него темнели пятна от мелкого дождя.
– Если они умные, сегодня ударят туда же, – сказал Вейн.
– Если они очень умные, – ответил Грейв, – они заставят нас так думать.
Я провёл пальцем от брёвенника к обозу, потом к правому спуску. Три знака на карте стояли слишком удобно. Вчера мы сами сделали ошибку, расположив обоз так удобно для поджога.
– Обоз больше не передвигать без моего слова, – сказал Грейв сотникам.
Рыжий сотник стоял, опираясь на копьё. Колено под повязкой распухло так, что ткань натянулась. Он кивнул не сразу.
– А если опять загорится ящик?
– Тогда сначала оповестишь меня, – сказал Вейн.
К полудню дождь стал гуще. Не ливень, а мелкая злая вода, от которой фитиль глохнет, кремень скользит в пальцах, а бумага в патроне набирает сырость даже под навесом. Фольк гонял третьи ряды у обоза: двое берут ящик, третий держит рогожу, четвёртый смотрит не на ящик, а вокруг. Через десять повторов люди перестали толкаться плечами. Через двадцать начали ругаться тише.