– А потом?
Я вынул из кармана стальную мерку с медной риской. Бурт сделал её ещё до столицы, когда мы проверяли глубину переходного слоя. Она помещалась в ладони.
– Потом соберём раму по размеру человека. Эфирита хватит на одну попытку. Если второй отклик снова будет связан со мной, я войду.
Крейн закрыла тетрадь Тальса.
– Гарантии нет.
– Знаю.
– Вернуться сюда вы, вероятно, не сможете.
Я посмотрел через открытую дверь во двор. Лор спорил с поставщиком кремней. Олаф вёл людей к северному отводу. Генц нёс дневную ведомость прямо к Лору, не заходя ко мне.
– Поэтому сегодня вы ничего не собираете, – сказал я. – До вечерней стражи двор работает обычным порядком. Если кто-нибудь придёт за моей подписью там, где достаточно подписи Лора или Олафа, опыт отменим.
Бурт убрал мерку в мой карман.
– Это нечестная проверка.
– Другой у нас нет.
До вечера ко мне пришёл только посыльный от ворот. Он принёс письмо Вейна с полевой печатью штаба и датой шестидневной давности. Таренский король ещё не ответил. Перемирие держалось.
Я расписался за письмо. Лор и Олаф внесли дневные записи и закрыли свои книги собственными подписями.
Том 4й: Стальная корона. Глава 24. Сталь вместо заклинаний
Я проснулся до первого удара колокола и ещё некоторое время лежал, слушая двор.
К воротам подвели телегу. Цепь прошла по камню, створка скрипнула, Олаф выругался на кого-то за плохо затянутый ремень. От шахты ответили тремя короткими ударами. Потом заработал молот в малой кузнице.
За мной никто не пришёл.
Я оделся, снял повязку с ладони и согнул пальцы. Кожа на месте ожога оставалась красной, но суставы слушались. Стальную мерку Бурта я положил во внутренний карман. Она была длиной с ладонь, с насечками по краю и тонкой медной риской возле третьего деления.
Во дворе Генц стоял у телеги с открытой ведомостью. В промасленном коробе лежали семь отклонённых замков, слишком длинный винт и деревянный шаблон выборки ложа. Лор диктовал причины, не глядя в мою сторону.
– Номер семнадцать: выступ спускового механизма выше меры на две линии. Передний винт из комплекта номер двадцать один длиннее на две нитки. Ложа номер двадцать четыре: выборка у казённой части мельче образца.
Генц записал и подвинул лист Олафу. Тот приложил печать управляющего.
– Баронская нужна? – спросил возчик.
– Нет, – сказал Лор. – За приёмку отвечаю я. За отправку – Олаф.
Возчик пожал плечами. Ему было всё равно, чьи печати стоят на коробе, пока дорожный лист оплачен.
Я подошёл, когда Генц уже закрыл ведомость.
– Два ружья остаются в арсенале? – спросил я.