Я вскрыл конверт у караульного стола.
Король Тарена принял основу договора. Его войска должны были начать отход от Сухого кряжа после первого обмена пленными и оставить прежнюю межу. Требование выдать источник аркенского оружия он снимал. Покупку военных труб через Валлен и Каррен обещал прекратить под проверкой двух коронных представителей. Возмещение потерь уходило в отдельный счёт: Тарен не признал всю сумму, но согласился обсуждать её после отвода.
Вейн оставался на кряже до тех пор, пока разведка не подтвердит движение таренского обоза на запад. Теодор отдельно запретил преследование.
В конце стояло две строки для меня.
«Ваши условия выполнены настолько, насколько их можно выполнить до следующей весны. О дальнейшем сообщит Велль. Не заставляйте меня узнавать остальное из гильдейских слухов».
Олаф дождался, пока я сложу письмо.
– Закончилось?
– Стрелять пока не будут. Если обе стороны не решат снова стать глупее.
– Значит, не закончилось.
– Значит, появился договор.
Я отдал письмо Генцу. Он снял копию для Лора и внёс дату получения. Гонец выпил воды, сменил лошадь и забрал обратный короб с замками. В дорожном листе стояли подписи Олафа и Лора. Моей не было.
К полудню Бурт закончил холодную сборку. Раму поставили в старой каменной кладовой на четыре низкие опоры. Между сталью и полом оставался зазор в два пальца. Если металл поведёт, он не упрётся в плиту и не опрокинет стойку.
Крейн поставила один измерительный кристалл возле рамы, второй вынесла за стену кладовой. Песочные часы тоже разделили: одни стояли внутри, другие на столе у двери. Внутри рамы стоял деревянный макет моего роста. На нём углём отметили плечи, пояс и колени.
Сначала Зир прогнал через фурмы холодный воздух. Бурт приложил к углам нити с маленькими свинцовыми грузами. Ни одна не ушла в сторону. Потом уголь разожгли без эфирита. Медь потемнела, стойки нагрелись, но грузы сохранили положение, а чурка не сдвинулась. Внутренние и наружные часы опустели одновременно. Оба кристалла показывали только ровный местный фон.
Бурт снял нагрев.
– Остывание сорок счётов дольше малого образца, – сказал он.
Генц записал. Он работал у двери и не входил внутрь контура.
– Геометрия держится, – сказал Бурт.
– Второго отклика и не должно быть, – ответила Крейн. – В раме нет эфирита, а Арморн стоит снаружи.
Она не сказала, куда я собирался отправиться. Олаф и Лор стояли в дверях. Бурт с Зиром знали только, что двойное гнездо может выбросить меня в другое место. Этого им хватало.
Когда сталь остыла, Бурт вынес деревянный макет.