Я свернул комки обратно, убрал в ящик, под чертёж резца.
Вечером снова спустился в шахту. Канава шептала в темноте, тонко и ровно. Эверт уже ушёл наверх, у штрека сидел один Ленц, чистил лопату о камень. Рогожа висела сухая. Я постоял у досок и поднялся.
Двор засыпал. У ворот стоял не Олаф, а молодой из второй группы, прямой, замёрзший. Олаф делал обход вдоль забора. Я слышал его шаг, тяжёлый, с задержкой на левом колене. Он дошёл до северного угла, остановился дольше обычного, постоял у орешника и пошёл дальше. На башне темнел силуэт нового дозорного. Функ спал в казарме.
В кабинете я разложил листок. Записал: двенадцатый день после возвращения. Сухо. Вода в штреке ушла, канава держит сама. Зир выдержал три подхода, второй комок три унции, вместе семь, хватит на плавку с добавкой. Зир на три дня от печи. Большой тигель через два дня, меха держат люди Серта, металл держу сам. Бурт почти закончил чистовую двенадцатой. Грит три в круге на двухстах. Запас восемьдесят четыре. Северный угол тихо.
Под последней строкой я дописал отдельно, помельче: завтра третий день. Если молчание, Грит на кремень.
Свеча оплыла. Я подрезал фитиль.
Семь унций в ящике. Зир у стены казармы отлёживает руку. Бурт у горна гасит угли. Канава внизу шепчет в темноте, и вода идёт туда, куда мы её направили. Через два дня большой тигель, и если мне придётся держать металл без Зира, меня может выжать на день. День я отдать готов.
Кровать скрипнула. Потолок с трещинами. Запах остывшего угля. Ставень молчал, ветер не вернулся. За забором, у орешника, грязь подсыхала, и старая борозда к утру должна была исчезнуть совсем.
Сон пришёл не сразу. Голова считала. Семь унций. Восемьдесят четыре. Два дня до большой плавки. Три комка вместо двух не будет: Зир отдыхает, и это правильно. Завтра третий день молчания, и завтра решать про кремень.
Но это завтра. А пока в ящике лежало семь унций, которых вчера ещё не было.
Том 3й: Право не бояться. Глава 36. Тринадцатый день
Утро я начал с того, чего не хотел делать.
Грит стоял у навеса. Ствол на руках, кремнёвый замок, тусклый от старой смазки. Раст рядом, с капсюльным на сгибе локтя. Оба знали, зачем я пришёл так рано.
– Ртути нет, – сказал я. – Третий день. Грит, ты на кремень.
Грит кивнул. Не дрогнул. Только пальцы сжались на ремне.
– На двести?
– На двести. То же место. Кремень даёт осечку чаще, удар по пуле приходит позже, и ты будешь сбивать прицел. Не оттого, что разучился. Оттого, что замок другой. Перестрой руку под него.
– А капсюльный?
– У Раста. Один такой стрелок мне дороже двух учеников. Его колпачки я трачу спокойнее, чем чьи угодно.