– Один я, один Брен, – сказал Грит. – Больше не тратили.
– Запиши, – сказал я.
Вейн уже писал. Перо скребло по дощечке, цепляясь за влажное дерево.
– Что писать первым? – спросил он.
Грейв ответил не сразу.
– При дыме у обоза батарея не двигается без второго признака. При втором признаке – резерв делится заранее, не на бегу.
Он посмотрел на меня.
– И ещё. Ловушка считается ударом, даже если в ней никто не умер.
Я кивнул. Спорить было нечем. Сегодня они не взяли пушку и не сожгли порох. Но на один короткий кусок времени заставили нас держать в голове слишком много мест сразу.
К вечеру пленного у воды перевязали и унесли под караул. Он молчал, кусал губу до крови и смотрел не на нас, а на обрывок верёвки в руках Криса.
Крис присел перед ним.
– Кто резал метки?
Пленный закрыл глаза.
Грейв велел не бить. Пока.
Том 4й: Стальная корона. Глава 13. Удар в спину
Пленный заговорил только на третий день.
До этого он пил воду, ел размоченный хлеб и смотрел в одну точку: на обрывок верёвки, который Крис положил на край стола. Руки у пленного были связаны спереди. Так удобнее давать чашку и хуже для человека, который захочет резко ударить. Виг стоял у двери и держал ладонь на рукояти ножа, но не давил видом. Давить было незачем. Человек и так был на пределе.
За стенкой стучали по колесу правой пушки. После боя его сняли, вычистили грязь из ступицы, заново подогнали клин. Старый заряжающий приходил дважды, ругался на всех, кто трогал лафет не так, и уходил, прижимая распухшие пальцы к груди. Живой. Злой. Это считалось хорошим исходом.
Крис присел напротив пленного.
– Имя.
Пленный облизнул губы. На нижней треснула кожа.
– Нель.
– Из Тарена?
– Из Валлена.
Виг чуть повернул голову. Крис не изменился лицом.
– Кто резал метки?
Нель посмотрел на верёвку. Плоская костяная пластинка лежала рядом, вытертая от грязи. Две насечки по краю, одна короче другой. Не украшение. Рабочий знак, чтобы в темноте пальцем понять, какой конец куда вести.
– Мастер, – сказал пленный.
– Имя.
– У нас его не называют.
Крис поднял его левую руку, повернул ладонью вверх. Пальцы узкие, ногти забиты серой грязью и чем-то чёрным, похожим на варёную смолу. На коже у большого пальца тонкий порез. Не от меча. От ножа для мелкой работы.
– Ты не солдат.
– Уже солдат.
– Кем был до этого?
Нель не ответил.
Я стоял у стола и держал правую руку на перевязи. Плечо ныло так, что хотелось снять ремень и бросить его в грязь. Сольд осмотрел пленного утром и сказал коротко: дара на у него нет, клятвенного узла тоже. Обычный человек. Обычный страх.
– Ему сказали, что мы режем пленных? – спросил я.