Я смотрел на Роста и не чувствовал того, что думал, что почувствую. Ни торжества, ни облегчения. Усталость и холод сырой земли под собой. Он был прав в одном: я открыл счёт. Четверо магов Совета в траве на коронной дороге, и пятый здесь, в овраге. Гильдия будет это разбирать. Король будет это разбирать. Кто-то напишет, что барон Валье убивает магов из засад.
Но он был неправ в главном, и он умер, не поняв этого. Он думал, что страшен я. Что вся угроза старому миру в одном выскочке с даром инженера. А выстрелил в него не я. Выстрелил Раст. И завтра выстрелит Грит. И через месяц выстрелят люди Бремма и Калле в своих гарнизонах, которых я в глаза не видел.
Мне можно было блокировать ресурсы, считать, выслеживать, выжимать на плавке. Раста, Грита и тех, кого ещё нет, считать было поздно. Их было уже слишком много.
Я поднялся, держась за корень. Виг подставил плечо, и в этот раз я не отвёл.
– Грузите ртуть, – сказал я. – Бумаги Крису. Тело Роста с собой, не бросать в овраге. Мёртвый член Совета важнее живого. Его повезём к Ренарду со свидетелями. Бумага важнее тела.
Туман редел. Где-то над оврагом, на востоке, вставало солнце, и под ним лежала дорога к дому, по которой уже везли Тенса с дырой в боку, и по которой теперь повезём ртуть, бумаги и мёртвого Роста.
Поле было наше. И овраг был наш. И счёт, который я открыл по магам совета, тоже был наш.
Том 3й: Право не бояться. Глава 43. Цена
Мы вернулись в Валье на третий день, после боя.
Олаф встретил у закрытых ворот. Он услышал нас раньше, чем увидел, и стоял уже с двумя людьми, пока не разобрал по посадке Раста и по подводе, что это мы, а не чужие.
Ворота открыли. Я въехал во двор, который оставлял три дня назад, и нашёл его целым. Это было первое, что я проверил. Не словами. Глазами. Шахтное устье под навесом. Кузня. Печь Серта дымит ровно. Никто не лез к рогоже, пока нас не было. Олаф удержал.
– Тенс? – спросил я, не слезая с коня.
– Жив, – сказал Олаф. – Привезли вчера ночью. Лекарь из Серой Броды у него. Рана в боку, под рёбра, но органы, не задело. Если не загниёт, выживет. Ему больше не стрелять. Бок не держит, рука немеет.
Жив. Не стрелок больше, но жив. Я держал это в голове всю дорогу и не давал себе радоваться раньше времени. Теперь дал. Немного.
Я слез с коня. Ноги держали лучше, чем в овраге, но не намного. Три дня я ехал на остатке сил, и остаток кончался.
– Ртуть в каменную пристройку, под замок, – сказал я. – Тело в холодный погреб, не на двор, не на глаза. Бумаги Крису. Связного в кладовую. Всё по местам, потом доклад.