Генц записал и поднял голову.
– А вы?
Я посмотрел на Сухой кряж. За тремя знамёнами зажглись ещё два огня. Таренцы ставили их далеко друг от друга, создавая видимость растянутого по склону строя.
– После завтрашнего боя у Сухого кряжа тоже еду в Аркенбург.
Генц поставил время и унёс лист к ближней линии. Первое письмо могло уже поднять мастеров в дорогу. Поэтому копии нового приказа должны были ждать их на посту и двух ближайших коронных станциях. Где бы Бурт с Зиром ни получили его, к реке они уже не поедут.
Грейв устроил штаб в неглубокой канаве за первой складкой. Вейн разложил карту на снятом щите и расставил камни вместо сотен. Один камень обозначал пушку на дальнем берегу, два оставались у реки. Людей стрелкового контура он растянул вдоль складки. Копейщики закрыли проход между левым краем стрелковой линии и рекой, арбалетчики – такой же промежуток справа. Резерву приказали не переходить до рассвета.
– Кряж берём утром? – спросил я.
– Утром узнаем, сколько их там, – сказал Грейв. – Потом возьмём.
– А если отойдут?
– Займём без боя и остановимся.
– А если не отойдут?
Он подвинул камень Вейна к центру карты.
– Тогда вы останетесь до конца, как обещали.
Вейн диктовал Генцу порядок сигналов на рассвет. Белый щит открывал верхнюю линию. Чёрный закрывал обе. Два флага вместе вызывали огонь батареи по заранее отмеченной складке. Ни одного нового знака.
Я сел у стенки канавы и вытянул больную ногу. За спиной скрипели канаты, люди ругались на холод и передавали ящики из рук в руки. Впереди, на Сухом кряже, таренцы разводили огни вокруг ложных знамён.
Вейн закончил приказ, перечитал его и поставил время.
Я не добавил ни слова.
Том 4й: Стальная корона. Глава 20. Решающее поле
К рассвету третью пушку ещё не успели переправить. Её ствол лежал на плоту, обвязанный двумя канатами, а лафет застрял у ближнего берега между тяжёлыми повозками. Люди вытаскивали колёса, увязшие в иле по ступицу. Над водой торчали мокрые камни мельничной гряды, и течение било в них с ровным глухим шумом.
Вейн приказал оставить третью пушку у переправы.
– Не успеет, – сказал он начальнику батареи. – Лафет не ломать. Переведёшь после обоза.
Тот кивнул и пошёл вдоль нижней верёвки. Спорить он не стал. На занятом берегу Вейн поставил две пушки: правую, уже собранную после перевозки, и центральную, которую провели ночью на широком плоту. У второй промокли два мешка с пыжами. Их разложили у малого костра, закрыв от искр сырой кожей.
Я сидел на щите и менял повязку на ладони. Ожог тянул кожу у большого пальца. После ночи рука распухла, бинт прилип к лопнувшему пузырю. Лекарь снял его вместе с тонкой полоской кожи, выругался и намазал ладонь жирной мазью.