Снаружи трижды ударил молоток. Мастеровые пробовали новое сверло на обрезке ступицы. Писарь дождался, пока стук прекратится, и подвинул к Вейну второй лист.
Вейн разлиновал его на пять граф: изделие, ответственный, недельная норма, приёмка, следующий обоз. Одинаковые копии уходили Гессу, Лору и Веллю. Рядом с названием изделия оставили место для общего калибра и единой метки. В графе приёмки – имя человека, который отвечает за брак.
Велль должен был свести обозы и деньги, но не командовать горном. Гесс – отвечать за коронные детали. Лор – за вальеский ствол и окончательную приёмку.
Для Вейна мы сделали отдельный лист: сколько получено, куда выдано, что сломано, что можно чинить в поле и что вернуть мастеру. Разбитое колесо вошло первой строкой.
Пока писарь снимал копии, у батареи растачивали коронную ступицу. Стружка ложилась на мокрую рогожу светлыми завитками. Рядом плотник размечал новый паз под клин. Старый заряжающий заставил молодого солдата дважды промерить ось и толщину ступицы, прежде чем снова поднимать колесо.
Я услышал спор, но не вышел.
Том 4й: Стальная корона. Глава 18. Гальт и джинн: часть первая
К утру колесо село на ось.
Я узнал об этом по звуку. Сначала под навесом долго тянуло сверло, потом трижды ударил молоток, а следом кто-то прокатил пушку по доскам. Обод прошёл через стык с тяжёлым глухим стуком. Спора не было.
Я дописал на последней копии имя Велля и поставил печать. Три пакета лежали передо мной: Лору, Гессу и казначею. К письму Лора добавили отдельный вызов Бурта и Зира. На лицевой стороне Вейн велел писарю поставить время отправки и указать пост, где пакет должны внести в следующую дорожную книгу, чтобы листы не исчезли между передачами.
– Северный пост примет через два часа, – сказал он. – Дальше два столичных пакета пойдут вместе, вальеский свернёт на Серую Броду.
– Ответа раньше срока не ждать.
Снаружи правую пушку снова подняли на лафетные подкладки. Старый заряжающий стоял сбоку и слушал одним ухом. Коронную ступицу расточили, паз под клин прорезали ближе к середине. Дерева вокруг оси осталось достаточно, но на внешней щеке появилась свежая светлая полоса, почти в палец шириной.
Я подошёл с калибром. Вейн перехватил меня у козел.
– Уже промерили.
– Чем?
Он показал мой второй калибр. На ручке углём стояло имя плотника, рядом время проверки.
– Толщина?
– На узкой стороне две ладони без четверти пальца. Старик разрешил ставить.
Заряжающий услышал не всё, но понял, что говорят о нём.
– Я не разрешил, – сказал он слишком громко. – Я велел сначала прокатить и дать малый заряд.