Он вышел. Я слышал, как во дворе зацокали копыта.
Олаф появился в дверях через минуту.
– Что он хотел?
– Понять, как мы убили магов. И предупредить, что следующий раз будет хуже.
– Предупредить? – Олаф прищурился. – Зачем следователю Гильдии предупреждать нас?
Хороший вопрос. Зачем?
Я перебрал варианты. Ренард мог быть честным следователем, которого покоробило нарушение Кодекса. Мог быть чьим-то шпионом, заинтересованным в конфликте между нами и Графом. А мог быть тем, кем казался – профессионалом, который ценит факты выше политики.
– Не знаю, – честно ответил я. – Но он дал нам время. Месяц. И заблокировал запрос Графа на шесть магов.
– На шесть? – Олаф побледнел под загаром.
– Шесть, – подтвердил я. – Поэтому к концу месяца нам нужны не десять стволов. Нам нужны тридцать. И мне нужно закончить с эфиритовыми вставками. Потому что когда они придут – мы должны быть готовы встретить их так, чтобы больше никто и никогда не решил, что можно безнаказанно приходить на наши земли.
Я повернулся к окну. На дороге оседала пыль от лошади инспектора Ренарда. За горизонтом – столица, Гильдия, большой мир. Мир, который пока не знал, что в маленьком нищем баронстве на окраине королевства рождается технология, способная перевернуть тысячелетний порядок вещей.
Месяц. У меня был месяц.
Нужно было работать.
Том 1й: Точка невозврата. Глава 7: Кузница войны
Месяц – это и много, и ничтожно мало. Много, если ты просто ждёшь. Мало, если тебе нужно создать армию из ничего.
Я разбил оставшееся время на недели. Каждой неделе – своя задача. Каждой задаче – ответственный. Каждому ответственному – чёткие критерии успеха. На Земле это называлось проектным менеджментом. Здесь – «приказы барона, который не спит».
Неделя первая: производство.
Бурт превзошёл мои ожидания. С двумя помощниками – молодым парнем по имени Грэг и пожилым гончаром Хорстом, который оказался гением по части глиняных форм – он вышел на темп: три бронзовых ствола в день. Глиняные формы стали точнее, процесс литья – стабильнее. Хорст придумал использовать двухслойные формы: внутренний слой из тонкой белой глины (гладкий, как стекло), внешний – из грубой речной (прочный, держит давление расплава). Каналы стволов получались ровнее, и мне требовалось всё меньше маны на финишную доводку.
Я впаивал эфиритовые вставки. Два ствола утром, час отдыха, ещё два после обеда – если получалось. Иногда получалось три. Дар креп от постоянной нагрузки: как мышца, которая растёт от тренировок. К концу первой недели я тратил на одну вставку пятнадцать минут вместо двадцати. Мелочь, но на тридцати стволах мелочи складываются в часы.