Я вышел из дворца, когда короткий зимний день уже валился к закату и западное крыло легло длинной тенью на двор.
Грамота лежала у меня за пазухой и весила больше, чем должна весить бумага. Виг ждал у коновязи с лошадьми и с Крисом, и по тому, как Крис стоял, спиной к стене и лицом к проходу, я понял, что он считал входы и выходы этого двора всё то время, что я был внутри.
– Куда теперь? – спросил Виг.
– К вдове Хинт. Спать. Завтра казна и маршал.
Мы вышли в боковую улицу, что вела от западной арки вниз, к Суконной, мимо мыловарни, чей запах я помнил с прошлого раза. Улица была узкая, дома смыкались над ней, и свет уже ушёл из неё раньше, чем с неба. Крис шёл первым, я за ним, Виг замыкал, ведя третью лошадь в поводу.
Арбалетный болт ударил в стену слева от моей головы и выбил из камня крошку.
Я не успел ничего понять. Тело поняло раньше: я качнулся вбок и вниз, к лошади, под защиту её корпуса, потому что три года среди людей, которые этому учат, не проходят даром. Крис уже сидел на корточках, водя стволом по крышам. Откуда били, я не видел. Сверху, справа, с чёрного провала между двух кровель.
– Стрелок ушёл, – бросил Крис. – Один стрелок не работает.
Он был прав. Второй вышел не сверху, а из ниши под лестницей, в десяти шагах, и шёл на меня быстро и молча, низко держа нож у бедра, как держат те, кто умеет резать, а не пугать. Виг бросил повод. Виг не был быстр на язык, но руки у него были быстрые, и кремнёвый приклад он развернул не как ствол, а как дубину, потому что на десяти шагах в темноте стрелять некогда. Удар пришёлся ножевику по локтю, потом по виску. Тот осел между лошадиных ног, и нож звякнул о булыжник.
– Живой? – спросил я.
Виг присел, тронул шею лежащего, подержал пальцы.
– Дышит. Скоро очнётся. Голова крепкая.
Крис подобрал нож, выковырял второй болт из стены, оглядел тот и другой при последнем сером свете и сунул за пояс, не сказав ни слова о том, что увидел. Он скажет утром, когда рассмотрит при свете. Он всегда так. Бумага, написанная по горячему следу, дороже написанной потом, но железо лучше читать на свету.
Я стоял, держась за луку седла, и считал, как считал всегда. Один болт в стене. Один человек у моих ног. Один день в столице.
Грамота за пазухой грела грудь, как горячий камень. Теодор сказал правду. Меня уже не оставят в покое. Он просто не сказал, что это начнётся в тот же вечер.
Том 4й: Стальная корона. Глава 2. Заказ короны
Болты Крис разложил на столе утром, при свете и долго смотрел на оба, прежде чем сказать.
– Не наш, – сказал он. – И не столичный. Наконечник кованый в четыре грани, гранёный туго, не отлит. Так льют на западе, за Валленом. Древко из тиса, тис у нас на болты не идёт, дорог. И вот. – Он повернул древко к свету, и я увидел у пятки тонкую процарапанную метку, две косые черты. – Метка партии. Кто-то делает их не по одному, а считает. Делает много.