– Тарен, – сказал я.
– Или тот, кто берёт у Тарена и работает в столице. – Крис собрал болты, завернул в тряпицу, спрятал. – Стрелок ушёл по крышам, как ходит человек, который эти крыши знал заранее. Ножевик молчит. Я с ним поговорю днём, без вас. Он скажет не всё, но скажет, кто платил, если платили через третьи руки. Через третьи всегда платят: тот, кто нанимал, имени своего не давал.
Я не стал спорить. У Криса своя работа, и он делал её лучше, чем сделал бы я. У меня была своя.
Тысяча стволов к весне. Я разложил это на части, как разложил бы плавку.
Один стальной ствол в Валье шёл от слитка до готового так: тигель, ковка, грубое сверление, нарезка резцом, доводка, эфиритовая вставка через медный слой, замок. Бурт с новым марганцевым резцом проходил канал одним инструментом и давал не четыре ствола, а двенадцать-четырнадцать. Это был мой главный выигрыш, и я гордился им справедливо. Но даже с этим выигрышем Валье давало стволы счётом в неделю, а не в день. Чтобы за зиму выйти к тысяче, мне нужно было не ускорить Валье. Мне нужно было десять таких, как Валье. А у меня было одно, и времени поднять ещё девять не было ни у кого в мире.
Значит, не десять Валье. Значит, разделить ствол на части и каждую часть отдать туда, где это уже умеют делать в количестве. На Пушечном дворе короны давно работают с бронзой, но пушечных стволов там ещё не льют. Ковать и сверлить умеют в королевских мастерских. Тонкую работу – нарезку, эфиритовый стык, замок – держать у себя, под малым числом проверенных рук. Не одна мастерская, которая умеет всё. Цепь мастерских, каждая из которых умеет своё, а собирается ствол в конце, в одних руках.
Это я и понёс к Веллю.
Велль принял меня в казначействе, в малом кабинете, через который я первый раз входил в столичный контур прошлой весной, по схеме мастера Ара, через боковую дверь и писаря Хольца. Тогда я был бароном с бумагой, которую он не торопился подписывать. Теперь у меня была грамота короля, и Велль читал её дольше, чем нужно, чтобы прочесть.
– Над казной под отчёт, – сказал он, дочитав. – Вы понимаете, барон, что «под отчёт» – это не «бери сколько хочешь». Это «бери и пиши, на что взял». Я не воюю с Тареном. Я воюю с пустой строкой в реестре. Дайте мне строки, и я дам вам деньги.
– Дам, – сказал я. – И ещё дам вам то, чего у вас нет. У меня в реестре лежит серебро. Моё, валленское, чистое, вы сами его принимали через монетный двор. Я не прошу его обратно. Я прошу считать его залогом под оружейный заказ. Корона тратит на войну то, чего у неё нет сейчас, а у меня в вашем же реестре лежит то, что есть.