– Кто учил? – спросил я.
– Грит, господин барон.
Грит сделал вид, что не слышит.
Ночью первый курьер ушёл к складу. Второй двинулся через резервный пост. Третий, в Валье, взял сухой хлеб, две сменные лошади до ближайшей станции и письмо, где не было ни одного слова о победе.
Колпачковая в столице всё ещё стояла под чужой печатью. Хорст всё ещё был отстранён. Дайн всё ещё держал ход.
Я лёг не раздеваясь. Перед сном услышал, как у правой батареи старый заряжающий ругает молодого за плохо закрытый ящик. Значит, плечо у старика болело меньше. Или ругаться он мог при любой боли.
Это тоже было частью порядка.
Том 4й: Стальная корона. Глава 15. Мор
На третий день после отправки писем река поднялась на два пальца.
Не настолько, чтобы смыть наши колья у воды, но достаточно, чтобы старую мельничную гряду снова закрыло мутной полосой. Таренцы за рекой не двигали щиты и не пускали дым. Они смотрели. Мы тоже смотрели, только делали вид, что заняты делом.
Вейн с утра гонял сотников по новой проверке батареи. Колёса, задний брус, подкладки, верёвка у лафета. Рыжий сотник уже не спорил, но каждый раз смотрел на Вейна так, как смотрят на человека, который вчера оказался прав и теперь этим мешает жить.
Я стоял у карты, когда к нам привели гонца с северного поста.
Лошадь у него хромала на переднюю ногу. Сам гонец пах мокрой шерстью, кислым потом и дымом дорожной кухни. На груди у него висел кожаный мешок с двумя печатями. Одна была Лора. Вторая – коронная, казённая, с узким следом от красного шнура. Значит, письмо шло не просто из Валье. Его пропустили через столичный стол Велля или через тот коронный архив, где теперь держали дело Черро.
– Из Валье? – спросил Грейв.
– Через Серую Броду, господин маршал. Вышел до вашего последнего пакета.
Я взял мешок. Пальцы сразу нашли внутри жёсткий край дощечки и тонкую пачку пергамента.
Моё письмо Лору ещё не могло дойти. Значит, это пришло не в ответ на Неля. Старый ход сам вылез на дорогу.
Вейн расчистил стол от мокрых листов. Грейв велел не пускать никого ближе, кроме Криса и Вига. Раст задержался у входа, но я качнул головой. Стрелок молча ушёл к своим чехлам. Не потому, что ему нельзя было знать. Просто каждому делу своё место.
Первым лежал лист Лора. Сухой, аккуратный, почти злой.
Он писал, что к нему дошла копия столичного протокола по Черро. Не вся, только выжимка, которую Велль разрешил отправить в Валье как участнику дела Мора. Граф давно был не в моём донжоне. Его вывезли в столицу перед трибуналом, и теперь он сидел там, где до него могли добраться судьи, писцы и люди казначейства.