– Обучение впайке? – спросил Вейн.
Перо застыло над листом.
Я посмотрел на свои пальцы. Под ногтями ещё сидела серая грязь от батарейного колеса. Тонкая работа с эфиритом не передавалась письмом. Там надо было видеть металл, тепло, границу дара, медь между сталью и вставкой. Один неверный нажим, и ствол потом даст трещину там, где человек будет держать лицо рядом с казёнником.
– Не сейчас, – сказал я. – Я не знаю, кого учить. И как быстро. Пусть Лор держит Бурта на стволах, Серта на бронзе, Олафа на дворе. Зира не трогать без крайнего приказа.
– Записал.
Снаружи ударили в подвесную доску. Один раз, потом ещё два. Не тревога. Сбор у правой батареи.
Грейв поднялся первым.
– Письма подождут пять минут.
Правое колесо вчерашней пушки за ночь просело глубже. Промоина разошлась под ободом, глина на дне блестела, как варёная печень. Старый заряжающий сидел на ящике с перевязанным плечом и ругался шёпотом. Рядом топтались люди третьего ряда: без ружей, с верёвками, лопатами и мокрыми досками на плечах.
Я шагнул к лафету, но Грейв остановил меня рукой.
– Смотри.
Вейн уже стоял у колышка и спорил с рыжим сотником. Не громко. Сотник хотел тянуть пушку назад, на сухое. Вейн ткнул палкой в землю левее колеса.
– Назад нельзя. Сектор потеряем. Подкладку сюда, вторую под задний брус. Верёвку через ось, не за спицу. Кто за спицу возьмётся, тому палец прищемит.
– Ты писарь, – буркнул сотник.
– А ты вчера видел, как колесо ушло. Делай.
Крис стоял чуть выше по склону с двумя людьми и смотрел на реку. Виг проверял низину за батареей, где вчера перетаскивали раненого. Раст и Брен держались у своих чехлов, но стволы не открывали. Грит, вернувшийся к капсюлю после ртутной партии, сидел на корточках рядом с ящиком и пересчитывал колпачки так, будто считал зубы.
– Цели нет, – сказал Раст, не оборачиваясь.
– И выстрела нет, – ответил Грейв.
На другом берегу шевельнулся дым. Низкий, рваный, без движения вперёд. Проверка. Или приманка.
Люди у пушки закончили подкладку. Рыжий сотник сам залез в грязь по щиколотку, поставил плечо под брус и выругался, когда верёвка пошла рывком. Лафет поднялся на ладонь. Доска хрустнула, но выдержала. Старый заряжающий перестал шептать ругань и показал здоровой рукой, куда класть второй клин.
Я поймал себя на том, что сжал кулак. Бесполезно. Никто не ждал моей команды.
Пушка вернулась на линию через четверть часа. Без выстрела, без дара, без чудес. Вейн записал время, место промоины и сколько людей ушло с третьего ряда. Грейв велел добавить правило: после дождя проверять колёса и землю под задним брусом.