– Теперь письма, – сказал он.
Неля вывели ближе к полудню. Не к столу и не к батарее, а в яму между двумя телегами, где его можно было слышать и нельзя было увидеть с реки. Крис держал пленного за локоть. У Неля распухла губа, но били его не здесь. Он смотрел не на Грейва, а на грязные доски, которые люди уносили от пушки.
– Ваш мастер учит вас искать одного человека, – сказал я. – Барона, пушкаря, стрелка с длинным стволом. А у нас всё взаимозаменяемо.
Нель молчал.
– Имя мастера вспомнил?
Пленный усмехнулся плохо. Губа снова треснула.
– Он имён не любит.
– Метки любит.
Нель дёрнул плечом. Крис не усилил хватку, только переставил ногу, закрывая ему разворот.
– Про горшок ты откуда знал? – спросил Грейв.
– Люди говорят.
– Люди не знают, что было у батареи, если там не стояли.
Нель поднял глаза. Ненадолго.
– Значит, стояли.
Крис тихо выдохнул носом. Виг, сидевший на ободе запасного колеса, потянулся к ремню, но руку не поднял. Грейв посмотрел на него, и этого хватило.
– Уведите, – сказал маршал. – Кормить. Воды дать. Руки держать связанными спереди, но не калечить.
Когда пленного увели, я вернулся к письмам. На последнем листе написал сам, медленно, крупнее обычного. Не приказ. Просьбу к людям, которым уже приходилось делать работу без меня.
Хорсту – не спорить с печатями, но считать всё, что вынесли из колпачковой. Гессу – не давать мастеровых по одному. Веллю – держать казённую книгу открытой на нужной странице. Крейн – смотреть, кто первым попросит не документы, а образец колпачка.
Вейн посыпал листы песком и стряхнул лишнее в коробку.
– Два курьера? – спросил он.
– Три, – сказал Грейв. – Один на коронный склад. Один запасной дорогой к Крейн. Один в Валье.
– Людей мало.
– Поэтому три.
Печати ставили на ящике из-под сухих патронов. Воск ложился криво, потому что ветер лез под навес и гасил фитиль. Я прижал свой малый знак к последнему письму, подержал лишнюю секунду и убрал в мешок с песком, чтобы не обжечь пальцы.
К вечеру на реке не было движений. Таренцы не полезли к мельнице и не дали новой щитовой стенки. Только дым на том берегу менял место, как человек, который ходит за кустами и ждёт, где на него посмотрят.
Грейв приказал не смотреть всем сразу.
В лагере сушили доски, проверяли клинья, переписывали ящики, меняли караул у пленного. Три сотни будущих стрелков снова гоняли смену рядов: первый держит ствол, второй заряжает, третий подаёт и забирает. Полуфабрикаты из коронного двора шли в руки только для сухого порядка. Боевой выстрел оставался за проверенными стволами.
Я прошёл вдоль строя и ни разу не поправил замок сам. Один раз хотел. Молодой солдат неверно взял шомпол, пальцы поставил так, что при спешке мог сорвать кожу. Рядом второй номер ударил его по запястью и показал правильно.