– Раст. Завтра без изменений. Послезавтра решу.
Он кивнул и ушёл. Грит следом. Молча.
Вечером я зашёл к Зиру.
Он сидел у стены казармы, в том же месте, что и вчера. Руки на коленях. Глаза закрыты. Бледный, но спокойнее, чем три дня назад. Лицо не болезненное, а отдохнувшее.
– Зир.
Он открыл глаза.
– Барон.
– Завтра.
Он помолчал. Потом поднял обе руки, растопырил пальцы. Ровно. Ни одного дрожания. Подержал. Опустил.
– Готов.
– Серт сказал, три подхода. Малый тигель. Если после второго подхода что-нибудь не так, останавливаемся. Не обсуждаем. Просто останавливаемся.
– Понял.
Он не спорил. Не торопился. Не доказывал. Просто ждал завтрашнего утра, как ждут работу, к которой привыкли. Это было лучше, чем если бы он рвался.
Я вернулся в кабинет. Сел за стол. Достал чистый лист.
Написал: одиннадцатый день после возвращения. Дождь. Вода в штреке поднялась на полпальца, к вечеру вернулась к вчерашнему. Канава держит с запасом в полдня. Бурт начал первый чистовой проход двенадцатой, кромка пока цела. Грит стрелял на двухстах, два из трёх, лучше вчерашнего. Запас: 92. Завтра малый тигель. Борозда у забора.
Потом зачеркнул последние три слова. Записал отдельно, на другом листке. Положил в ящик, под чертёж резца.
Олаф сделал вечерний обход. Я слышал его шаг через стену. Тяжёлый, с паузой на левом колене. Остановился у ворот. Дольше обычного. Потом пошёл дальше.
У северного забора Иг сидел на башне и смотрел вниз. Функ спал в казарме. Дождь кончился. Звёзды проступали сквозь рваные облака.
Девяносто два. Завтра малый тигель. Послезавтра решение по Гриту. Через два дня большой тигель с добавкой, если второй комок будет. Через неделю первый резец, если марганец встанет в зерно. Через две недели тринадцатый ствол, если резец не сколется.
Если.
Кровать скрипнула. Потолок с трещинами. Запах сырости и остывшего угля. За стеной тишина. Ветер больше не стучал по ставням.
Где-то на тропе за орешником, может быть, стоял человек и решал, приходить ли завтра. Или уже ушёл. Или никогда не придёт.
Грязь к утру подсохнет. Борозда станет неглубокой, потом исчезнет. Как и всё, что не успеваешь удержать.
Сон не пришёл. Голова считала.
Том 3й: Право не бояться. Глава 35. Двенадцатый день
Ночь была сухая. Я понял это раньше, чем открыл глаза. Ставень не стучал, и в комнате не пахло сыростью, как накануне.
Оделся в темноте. Сапоги за ночь не просохли изнутри, и нога вошла в холодную кожу неохотно. Во дворе по краям луж стояла тонкая корка льда. У кузни, на самой большой, она хрустнула под каблуком.
Шахта встретила сухим холодом. Я зажёг фонарь у входа и пошёл к западному штреку.