Я встал. Пол был холодный сквозь чулки.
– У рогожи.
– У самой. Не трогал. Постоял и ушёл. Эверта людей там ночью нет, вы сами велели держать круг узким. Он этим воспользовался.
Стоял у рогожи. За которой доски, за досками серебро. Он не просто считал людей. Он знал, куда идти. Кто-то указал ему не двор, не забор, а конкретное место в шахте, где висит ткань на досках и за ней то, что стоит прихода.
Серебро не утекло слухом. Слух не приводит человека к нужной рогоже в темноте. Его привели.
– Лор. Завтра я встану и буду думать головой, а не пустотой. Скажи Скажи: он ушёл на запад?
– На запад. Через орешник к северной тропе. Туда, куда уходил связной Функа.
Я стоял у холодного окна. Двор спал. Канава внизу шептала над сухими досками, и кто-то час назад стоял у этих досок и знал, что искать.
– Хорошо, что не взяли, – сказал я. Мне нужен тот, кто рассказал ему о рогоже.
Лор погасил лампу совсем.
– Тогда мы дадим ему дойти до того, рассказал. И возьмём обоих.
Я не ответил. Голова уже работала, несмотря на пустоту в теле. Завтра я встану. Завтра расколю пробу, доведу двенадцатый, посчитаю порох. А послезавтра надо будет ловить не разведчика. Надо ловить руку, которая водит разведчика по моей шахте.
И эта рука держала перо лучше, чем кинжал.
Том 3й: Право не бояться. Глава 38. Связной
К утру силы вернулись. Не все, но достаточно.
Я расколол пробу сам, у печи, пока двор ещё спал. Серт подал кусок отлитого слитка, я проверил его даром и прошёлся по зерну от края к середине. Марганец распределился ровно, не пятнами и не прожилками. Шлака мало. Сталь вышла такой, как я рассчитывал: вязкой на изломе, плотной, без хрупких нитей.
– Марганец лёг ровно, – сказал я Серту. – Резец из этого не сколется на тонкой линии. Бурт через неделю проверит.
Серт не улыбнулся. Он редко улыбался в кузне. Но кивнул так, как кивают хорошему слитку.
Двенадцатый ствол я довёл к полудню. Медный переходный слой связал сталь с эфиритовой вставкой без пустот, дульный срез я выровнял даром. Двенадцать готовых стволов. Тринадцатый ждал нового резца. Это была вся радость дня, и я отложил её, потому что думал не о стволах.
Я думал о человеке, который прошлой ночью стоял у рогожи.
Лор и Крис пришли в кабинет вместе, после обеда. Крис принёс листок с угольным портретом, тот самый, что рисовал с "линии" Гальта. Клиновидная борода, шрам у левого уха. Положил на стол.
– Сапог у лёжки городской, – сказал Крис. – Шов как тут. Я не до конца уверен, что это он. Но это человек того же склада. Не наёмник, не вор. Кто-то, кого послали смотреть и кто умеет смотреть.