– Знаешь его?
Функ посмотрел. Долго. Не отвёл глаз, не дёрнулся.
– Видел, – сказал он. – У ручья. Не каждый раз он приходил. Чаще другой, помоложе. А этот раза три. Он не говорил много. Брал, что я скажу, и уходил.
– Что ты ему говорил?
– Числа. Сколько стволов видел в кузне. Сколько раз стреляли за неделю. Сколько мулов уходило к Серой Броде. Он не спрашивал про шахту. – Функ помолчал. – Один раз спросил. Про западный штрек. Почему закрыли. Я сказал: свод плохой, порода сыплется. Он спросил, что за порода. Я сказал, не знаю, тёмная, мягкая, рогожей завесили. Он переспросил, где висит рогожа. Я сказал, у дальней стенки.
Вот оно. Не слух. Функ сам, не зная цены своих слов, указал ему место. Тёмная мягкая порода под рогожей у дальней стенки. Функ думал, что отдаёт пустяк. Он отдал место, где лежит серебро.
Я не показал ничего на лице.
– Функ. Этот человек приходил два раза за последние ночи. Лазил на склон. Стоял у той рогожи. Он унесёт это туда, откуда пришёл, и тогда к моей шахте придут не смотреть, а брать. И первым, кого спросят, кто провёл чужого к рогоже, будешь ты.
Функ сглотнул.
– Я не водил его к рогоже.
– Ты рассказал, где она висит. Для петли разницы нет.
Он опустил голову. Потом поднял.
– Что вам надо.
– Завтра ты выйдешь к ручью. По воду, с коромыслом, как обычный кухонный человек. В тот час, когда он ходил. Если он там, ты с ним заговоришь как раньше. Дашь ему пару чисел, неважных, я тебе скажу каких. И всё. Дальше не твоё.
– Вы его возьмёте.
– Возьмём. А ты вернёшься на кухню живым.
Функ смотрел на меня, потом на Олафа у двери. Олаф не двигался.
– А если я выйду к ручью и крикну ему: беги? – спросил Функ. Тихо, без вызова. Просто мысли вслух.
– Тогда Олаф убьёт тебя раньше, чем ты договоришь «беги», – сказал я. – Он будет в десяти шагах за кустами. И связной всё равно побежит на Раста. Ты потеряешь жизнь и ничего не выиграешь.
Функ подумал ещё раз. Олаф был прав: умный.
– Какие числа давать, – сказал он...
Назавтра день тянулся медленно, как все дни, когда ждёшь вечера.
Я не пошёл к ручью. Моё дело было не лезть под руку Криса и Олафа. Я доводил мелочь в кузне, считал порох с Лором, смотрел, как Грит бьёт кремнём на двухстах, три рядом с кругом, лучше вчерашнего. Семьдесят восемь минус три Раста. Семьдесят пять. Кремень капсюлей не ест.
К часу до заката Крис увёл людей за орешник. Олаф взял Функа. Раст ушёл на дальний гребень с капсюльным и двумя колпачками. Два. Больше я ему не дал.
Я ждал во дворе, у кузни, откуда видно тропу к северному забору. Стоял и не делал ничего, что мог сделать Лор лучше меня.