Лор слушал, не перебивая. Потом сказал коротко, по-военному:
– Вы сегодня ночью выжаты.
– Да.
– Значит, если он придёт сегодня, он придёт в лучшую для себя ночь. Барон без сил, плавка всех вымотала, люди спят крепче обычного.
Я не подумал об этом так прямо. Лор думал войной, и война у него считала не металл, а слабые места.
– Усиль западный склон, – сказал я. – Но скрытно. Иг на башне, второй у кузни, третий пусть ляжет у самого гребня, ниже лёжки, и не двигается до света. Если придёт, пусть смотрит, куда уйдёт. Брать только если полезет.
– А если он не один?
– Тогда брать тихо и всех. Но это твоё поле, не моё. Сегодня я не командую ночью. Сегодня командуешь ты.
Лор посмотрел на меня. В первый раз я отдал ему ночь целиком, не оставив за собой последнего слова. Он принял это без слов, кивком.
Я дошёл до кабинета на чужих ногах. Лёг не раздеваясь, поверх одеяла. Думал, провалюсь сразу. Не провалился. Тело гудело, как кузнечный мех после работы, который ещё долго не сдувается.
Зир зашёл раз, постоял в дверях, не стал будить разговором. Поставил у кровати кружку с горячим, отваром на травах, который пьют после жара, и вышел. Он знал это состояние лучше меня: маг, который тянул дар до дна, узнаёт другого мага в той же яме без слов. Я выпил, когда отвар остыл до тёплого. Горечь и мёд. Чуть отпустило.
Я не привык лежать, пока двор работает. Я держал каждый узел под рукой: воду в штреке, порох, печь, забор. А сегодня я отдал ночь Лору и лежал пластом, и это было неправильно и правильно сразу. Серт сказал утром заранее назначить, кто держит двор, пока я лежу. Я назначил. Теперь надо было дать им держать и не дёргаться.
Слиток внизу остывал в золе. Завтра Серт расколет пробу, и я увижу даром, вошёл ли марганец так, как надо. Если вошёл, через неделю у Бурта будет резец. Если резец выдержит тонкую линию, тринадцатый ствол, четырнадцатый, пятнадцатый пойдут не по четыре на инструмент, а по двенадцать.
Я лежал и считал, как всегда. Семьдесят восемь капсюлей. Один слиток с добавкой. Один разведчик на западном склоне. И я, пустой на одну ночь.
Сон пришёл к вечеру, тяжёлый и без снов.
Разбудил меня не звук. Толчок в плечо. Лор стоял над кроватью с прикрытой лампой, ладонью гася свет.
– Пришёл, – сказал он тихо. – Час назад. Лёг на старую лёжку. Смотрел шахту. Потом спустился к самому устью.
Я сел. Голова была тяжёлая, но ясная.
– Взяли?
– Нет. Ушёл. Эртанов человек, который лежал у гребня, потерял его на западной тропе, в орешнике. Но он спустился к устью, барон. Не считал издали. Подошёл вплотную. И стоял у рогожи.