– Ставь, – сказал я.
Двое подняли тигель щипцами и опустили в ядро горна. Хорст встал к мехам. Качнул. Жар дохнул вверх, белёсый по краям.
Я взял металл даром не сразу. Сначала дал печи поднять тигель до своего предела, до того тепла, какое держит уголь и дутьё без меня. Это сберегало силы. Только когда край шихты пошёл вишнёвым, а середина не успевала за ним, я вошёл.
Дар у меня слабый по меркам магов. Но он не для того, чтобы швырять огонь. Он для того, чтобы держать там, где железо само не держит. Я не грел тигель целиком. Я выравнивал. Тянул тепло из перегретого края в холодную середину, держал зерно от перегара, не давал углероду уйти лишку, как ушёл бы он сам, без присмотра.
Это была не вспышка. Это была борьба против течения, ведро за ведром, час за часом.
– Хорст, ровнее, – сказал Серт. – Не частить. Долго стоим.
Я потерял счёт времени быстро. У большой плавки нет минут, есть только цвет. Вишнёвый. Светло-вишнёвый. Жёлтый по краям. Я держал, и где-то на втором часу почувствовал первое: спина перестала быть спиной, стала весом, который надо нести. На третьем часу пот шёл не от жара. Жар я как раз держал. Пот шёл изнутри.
Серт менял людей у мехов. Хорст, потом двое его, потом снова Хорст. Меня сменить было некому.
Я держал не ровно. Дар не свеча, его не выставишь на одну высоту и не отойдёшь. Он то проседал, и тогда середина тигля темнела и тянула к себе углерод, и я нагонял, выбирая жар из перегретого края; то я перебирал, и зерно начинало гореть, и я отпускал. Между этими двумя ошибками была узкая полоса, и я шёл по ней третий час, как идут по бревну над водой: не быстро, не красиво, лишь бы не оступиться.
Хорст у мехов взмок насквозь. Рубаха на спине потемнела, прилипла. Он качал и не смотрел по сторонам, считал ход рычага про себя, чтобы держать темп, который велел Серт. Один из людей Серта сменил его, и Хорст отошёл к стене, сел, опустил руки между колен. Меха выматывали тело. Меня выматывало то, чего тело не понимало и потому не умело беречь.
– Воды Хорсту, – сказал Серт, не отрываясь от стекла. – И мне потом.
Про меня он не сказал. Знал, что пить во время работы даром нельзя, собьёшься на глотке. Я держал.
Зир встал от стены. Подошёл ближе, не вплотную.
– Барон. Дайте я подержу дутьё хоть руками. Не даром. Руками.
– Сядь.
– Я только меха.
– Сядь, Зир. Мне нужны твои руки целыми на следующие плавки, а не растраченными сегодня. Если ты сейчас надорвёшься на мехах, потом будет хуже. Сядь.
Он сел. На этот раз медленнее, чем велели.
Серт глянул в тигель через закопчённое стекло, прикрыв глаза ладонью.