Двадцать тысяч. Я держал это в голове и сдерживал удивление на лице.
– И маги, – сказал я. Не спросил.
– И маги. – Король наконец поднял голову. Глаза у него были усталые и трезвые, без злости. – Тарен живёт по старому укладу. У них боевых магов больше, чем у меня, и держат их крепче. У меня магов мало, Валье. Гильдия магов не отдаёт мне их в строй, она держит их при себе и торгуется за каждого. Если я выйду к этому броду по старым правилам, конница на конницу и маг на мага, я проиграю. Не потому что мои хуже. Потому что их больше.
– А по новым правилам?
– По новым правилам у меня есть вы. – Он сказал это ровно, без нажима, как кладут на стол гирю. – Вернее, у меня есть то, что вы сделали. Ствол, который бьёт мага раньше, чем маг закроется. Норма, по которой стрелять можно научить крестьянина. Полгода назад это был спор барона и Гильдии. Теперь это единственное, чем я могу выровнять силы.
Я смотрел на брод, на реку, на тонкие линии дорог, по которым к этому броду стянулось чужое войско, и впервые понимал, как мелко я считал всё это время. Я считал колпачки. По три в день, по пять, по двенадцать. Я радовался слитку, доведённому стволу, тому, что Бурт прошёл одним резцом два канала вместо четырёх. Это была честная радость, и она была правдой. Но это была арифметика маленького баронства. А на столе короля лежала арифметика войны государства против государства, и в ней мои двенадцать стволов не значили ничего.
– Сколько у вас стрелков? – спросил Теодор.
– По норме и со стволом – около сорока, считая два гарнизона, которые я не учил лично, а они уже стреляют по моей бумаге. В Валье – меньше. Стволов готовых – дюжина.
Король не дрогнул лицом, и это было хуже, чем если бы он выругался.
– Дюжина, – повторил он. – А мне нужна тысяча. И не через три года. К весне.
– К весне, – сказал я.
– Тарен не пойдёт зимой. Брод встаёт, дороги встают, обозы вязнут. Он ждёт травы. Значит, у меня зима. Одна зима, Валье. – Он снял ладонь с угла карты, и угол сам собой завернулся вверх, открыв нижний лист, исписанный цифрами армейских контор. – Я не прошу у вас чуда. Я понимаю не хуже многих по части войска: знаю, что нельзя за зиму родить армию из ничего. Но я знаю и другое. Один ваш ствол на двухстах шагах стоит трёх моих магов, которых у меня всё равно нет. Дайте мне столько этих стволов и столько людей при них, сколько успеете. И дайте мне доктрину, как ими драться в поле, а не во дворе. Остальное – моя забота.
Я молчал и считал. Не потому что не знал, что ответить. Потому что считал, чего это будет стоить, и счёт выходил такой, что произнести его вслух значило отказаться.