Раст выстрелил.
Человек с верёвкой упал вперёд, будто его толкнули в спину. Верёвка дёрнулась, стенка пошла боком. Люди за ней сбились, один поскользнулся и подставил плечо под край щита. Брен выстрелил почти сразу после Раста, ниже, по второму держателю у воды. Я не видел попадания, но верёвка ослабла ещё сильнее.
Маг за стенкой поднял руку. Сольд, стоявший рядом с Вейном, резко втянул воздух.
– Сейчас.
Не щит. Толчок. Грязь перед батареей взлетела комьями, правое колесо пушки просело в мягкий край промоины. Старый заряжающий успел оттолкнуть мальчишку, но сам упал рядом с колесом. Пушка пошла на него.
Виг добежал первым. Я добежал вторым и вцепился в спицу. Дерево было мокрым, скользким, тяжёлым. В плече сразу хрустнуло что-то мелкое, не кость, но боль пошла до локтя. Виг упёрся ногами, Крис поднырнул с другой стороны и вытянул старика за ремень.
– Клин! – орал начальник батареи. – Клин под колесо, не под руку, дурни!
Фольк привёл людей от обоза. Не всех. Четверых. Ровно столько, сколько можно было снять, не оставив ящики без охраны. Они не спрашивали, куда бежать. Один держал щит над заряжающим, двое подали клин, четвёртый принёс мокрый песок и швырнул его под колесо.
Щитовая стенка у воды остановилась. Таренцы пытались вытащить её обратно, но теперь тянули уже без двух держателей. Пушка слева ударила картечью по краю дыма. Кремнёвые дали неровный залп. Часть выстрелов ушла в мокрый воздух, часть нашла людей у досок. Маг пригнулся и попятился. Брен повёл стволом за ним, но Грит накрыл мушку ладонью.
– Не видно.
Брен выдохнул через зубы и не нажал.
Через несколько минут у спуска остались доска, обрывок верёвки и один человек, которого свои не смогли утащить. Он шевелился, но не вставал. Грейв не дал идти за ним сразу.
– Сначала пушка.
Правое колесо вытянули из промоины уже после дождя. Старый заряжающий сидел на ящике, держал левую руку у груди и материл всех, кто подходил ближе двух шагов. Рука была цела, только два пальца распухли и синели. Мальчишка, которого он оттолкнул, стоял рядом с белым лицом и держал клин так, будто его снова могут забрать.
У обоза сгорела только рогожа на пустом ящике. Это был весь их удар.
Грейв смотрел на карту долго. Потом взял нож и процарапал между обозом и правым спуском тонкую линию.
– Они хотели, чтобы мы сами разрезали себя здесь.
– Почти получилось, – сказал Вейн.
Грейв не спорил.
Я сел на перевёрнутое ведро. Плечо ныло, пальцы дрожали от холодной воды и перенапряжения. Раст положил передо мной обрывок верёвки. На мокром волокне была маленькая костяная метка, не круглая, как раньше, а плоская, с двумя насечками по краю.