– Под замком, – ответил Лор. – Эталонное на стойке. Пока Велль не вернёт исправленный лист, остальное не выдаю.
– Семь замков могли подогнать здесь.
– Могли. Тогда в Аркенбурге сделали бы ещё семь таких же.
Олаф затянул ремень на коробе и дёрнул узел.
– Готово.
Телега ушла к воротам. Никто не предложил мне поставить подпись поверх их подписей.
На шахте Эверт проверил ночную отметку уровня воды, записал её в книгу и повёл людей к северному отводу. Серт вынес из литейной треснувший тигель и разбил его на отдельной плите, чтобы куски не смешались с годной глиной. У арсенала двое молодых солдат заряжали эталонное ружьё вхолостую. Лор заставил одного начать заново, потому что тот положил шомпол на землю.
Я прошёл мимо. Солдат поднял шомпол, вытер его паклей и повторил порядок уже без подсказки.
В кузнице Бурт собирал большую раму. Две стальные стойки доходили мне до плеча. Между ними лежали медные полосы, разделённые на четыре участка, чтобы нагрев одного угла не уводил всю конструкцию. В каждом углу Бурт поставил по прижимному башмаку и вывел винты наружу. Зир проверял фурмы. Горячий поток шёл через угольный короб, холодный можно было пустить в обход.
– Рано пришли, – сказал Бурт.
– Я не за приказом.
– Тогда не мешайте.
На столе лежала его книга. Возле каждого винта стояло число оборотов, возле каждой медной полосы – предел нагрева и время охлаждения. Я не нашёл ни одной пустой строки, которую должен был заполнить сам.
Зир поднял ладони. Пальцы не дрожали.
– Спал до рассвета, – сказал он. – Ел. Голова не болит. Два подхода выдержу. Третьего не будет.
– Его и не должно быть.
– Вы это Бурту скажите. Он поставил запасной уголь.
– Запасной уголь нужен, если первый отсырел, – отозвался Бурт. – Не для третьего подхода.
У стены Крейн проверяла измерительный кристалл. Вместо дорожной одежды на ней был серый рабочий плащ без знаков Совета. Тетрадь Тальса лежала закрытой.
– До полудня не начнём, – сказала она. – Сначала холодная сборка. Потом нагрев пустой рамы без эфирита. Если стойки поведёт, на этом закончим.
– Согласен.
Она посмотрела на меня поверх кристалла.
– Быстро.
– Что?
– Обычно вы спорите хотя бы один раз.
– Сегодня у меня нет второй рамы.
На воротах протрубили один длинный сигнал. Во двор вошёл коронный гонец на взмыленной лошади. За ним вели сменную, почти сухую. Значит, на станциях он не задерживался.
Олаф принял дорожную дощечку, сверил надрезы и позвал меня. Пакет был из Аркенбурга, с личной печатью Теодора. Письмо Теодора было написано на три дня позже письма Вейна, которое я получил накануне.