Гальт сидел возле трёх работников. На правой брови у него выступила кровь, борода обгорела с одного края.
– Вы знали, что ящик открыт, – сказал я.
– Я его не открывал.
– Но работали рядом.
– Здесь всё рядом.
Он посмотрел на мою руку. Я только тогда заметил, что кожа на пальцах покраснела и вздулась у большого сустава. Потом он заметил перстень с печатью Валье.
– Арморн, – произнёс Гальт.
– Гальт.
До этой ночи мы знали друг друга только по чужим рассказам и сломанным стволам.
– Я думал, вы старше.
– Я думал, вы осторожнее.
Крис поставил перед нами железную шкатулку. Замок от удара открылся. Внутри лежали ведомость, несколько писем, тонкие деревянные шаблоны и свёрнутая карта в промасленной ткани.
Сначала я проверил трубы.
Одна бронзовая заготовка была слишком тяжёлой даже для обычного ствола. Стенка у казённой части вышла почти вдвое толще стенки вальеского ствола. Канал гладкий, с заметной ступенью у дна. Паза под медь и эфирит не было. На втором стволе мелом стояли восемь коротких черт.
– Восемь выстрелов? – спросил я.
Гальт вытер кровь рукавом.
– Девятый выстрел я запретил.
– Почему?
– Казённик раздуло. Заряд уменьшил на пятую часть, казённую стенку утолстил. Олова стал давать восемь частей на сто, а не двенадцать. Бронза перестала ломаться сухо, трещина пошла медленнее.
– А потом?
– Потом нужен ваш джинн.
Я повернулся к нему.
– Кто?
– В Каррене посредник из Валлена называл это джинном Арморна. Невидимая вещь в стенке, которая без человека с даром удерживает выстрел. Я искал её в порохе, в канале, в замке. Не нашёл.
– Потому и сделали стенку толще.
– Потому и остался жив на восьмом выстреле.
Эфирит он не назвал. Медного переходного слоя на трубах не было. Гальт исправил сплав, выровнял стенку и снизил заряд. Это отодвинуло разрыв, но не сделало ствол безопасным и долговечным.
Крис тем временем раскладывал шаблоны. Один, старый и потемневший, имел скол у левой прорези. На торце сохранилось выжженное клеймо, такое же, как на валленских чертежах из старого дела Мора. Крис положил рядом две костяные метки. Косая насечка на обеих уходила глубже именно там, где скол освобождал ножу лишнее место.
Один из освобождённых работников увидел наши руки.
– По нему все резали, – сказал он. – Кто у стола свободен. Вчера я, раньше мальчишка с мехов.
– Отдельного мастера меток нет? – спросил Крис.
Мужчина покачал головой.
Харн не солгал. Метки резал другой человек. Только одинаковую ошибку делала не одна рука, а старый повреждённый шаблон Мора.
В ведомости стояли три разных знака заказчиков. К двум уже ушли копии размеров и деревянные оправки. Третий получил четыре готовые толстостенные трубы. Имен на первой странице не было. Дальше часть листов выгорела, а несколько вырвали до нас.