Если не даст, чертёж бесполезен. Другая форма под ту же хрупкую сталь ничего не изменит. Бурт уже пробовал двойной отпуск. Мягче стал, но кромку не держал.
Я отложил чертёж и взял чистый лист. Написал расклад для Серта.
Второй малый тигель. Загрузка через два дня, когда Зир подтвердит готовность. Шихта та же: четверть куска тёмной руды, двойной избыток угля, щепотка извести. Если первый дал три-четыре унции, второй должен дать столько же. После второго тигля я раскрошу оба комка в порошок и добавлю в обычную стальную шихту. Серт загрузит большой тигель. Зир даст горячее дутьё. Если температура будет достаточной, марганец войдёт в расплав и растворится в зерне. Если нет, осядет шлаком на дно, и я потеряю две недели.
Дверь скрипнула. Олаф.
– Барон. Функ.
Я поднял голову.
– Что с ним?
– Перевёл на кухню. Как вы сказали. Утром он встал, поел, пошёл к Марте. Она поставила его мыть котлы.
Марта, повариха. Тяжёлая, молчаливая женщина, которая держала кухню, как Бурт держал кузню. Она не задавала вопросов. Если барон сказал, что Функ моет котлы, значит Функ моет котлы.
– Как он?
– Тихий. Не спрашивал ничего. Взял тряпку и начал.
– Окна?
– Кухня на север. Одно окно, маленькое, высоко. Видно только небо и кусок крыши казармы. Забор не просматривается. Тропа тем более.
– Хорошо.
Олаф помедлил. Потёр бельмо.
– Барон. Он понимает.
– Что именно?
– Что его убрали от забора. Что раньше он выходил свободно, а теперь сидит при кухне. Он не дурак.
Я откинулся на стуле.
– Пусть понимает. Пусть думает что хочет. Связной не придёт, потому что не увидит знака. Функ не увидит тропу, потому что окно смотрит в небо. Через неделю он привыкнет мыть котлы, как привык стоять у забора. Через месяц забудет, когда в последний раз смотрел на орешник.
Олаф не спорил. Кивнул и вышел. Шаг тяжёлый, с задержкой на левом колене. Я слышал, как он прошёл мимо кузни и остановился у ворот. Привычный маршрут. Привычный обход.
После обеда я повёл Бурта в кабинет.
Он сел на скамью, вытер руки тряпкой. Ладони красные, потрескавшиеся. Горн сушил кожу, молот стирал мозоли, и новые не успевали нарастать.
Я достал комок из ящика. Положил на стол.
Бурт наклонился. Потрогал пальцем. Потом поднял, взвесил в руке.
– Тяжёлый. Что это?
– Ферромарганец. Металл с высоким содержанием марганца. Получен вчера из малого тигля. Тёмная руда из шахты.
Бурт повертел комок в пальцах. Посмотрел на расплющенный край.
– Ты бил?
– Да. Не раскалывается. Деформируется, но не ломается.
Бурт провёл ногтём по поверхности. Потом постучал комком по столу. Звук глухой, не звонкий.