– Мягкий. Не для резца.
– Не для резца в чистом виде. Как добавка. Полпроцента в стальную плавку. Марганец входит в зерно стали и меняет характер излома. Кромка перестаёт скалываться. Она будет заминаться и держать нагрузку дольше, а не ломаться на тонкой линии.
Бурт молчал. Я видел, как он перебирает это в голове. Он не был учёным, не знал слова «легирование». Но он четырнадцать месяцев бил молотом по металлу, который то трещал, то гнулся, то держал, то рассыпался. Он знал сталь руками. И сейчас пытался перевести мои слова в удары.
– Бурт. Вот чертёж.
Я развернул лист. Резец с утолщённым основанием, двойной скос.
Бурт посмотрел. Провёл пальцем по контуру кромки.
– Тупее обычного.
– Да. Потому что кромка будет вязкой, а не хрупкой. Ей не нужен тонкий край. Ей нужен толстый, который не сколется.
– Когда?
– Через пять дней. Зир отдохнёт, Серт поставит второй малый тигель. Из двух комков соберём добавку. Потом большой тигель с обычной шихтой и добавкой. Если зерно встанет правильно, выкуешь резец по этому чертежу. Через неделю попробуем на стволе.
Бурт положил комок на стол. Потом снова взял. Подержал. Положил.
– Барон. Если это сработает, сколько стволов на один резец?
– Двенадцать. Может больше.
Он не улыбнулся. Посмотрел на чертёж. Потом на комок. Потом на свои руки. Я видел, как мысль прошла через него, тяжёлая и медленная, как удар молота. Другой ритм. Другая жизнь у наковальни.
– Я понял, – сказал он. Встал. Вышел.
Чертёж остался на столе. Я свернул его и убрал в ящик рядом с комком.
Раст пришёл перед ужином.
Он не стучал. Просто стоял в дверях, ствол на плече. Лицо обветренное, спокойное.
– Барон. Грит.
– Говори.
– Четвёртый день. Три на ста пятидесяти. Первый чуть правее, на палец. Второй и третий в центре. Кучность лучше. Ещё день, и можно ставить на двести.
– Завтра?
Раст помедлил.
– Послезавтра. Пусть ещё день побудет на ста пятидесяти. Мышечная память. Он уже не думает о дыхании. Значит, тело запомнило. Но двести, это другая дистанция. Там ветер начинает играть.
– Хорошо. Твоё решение.
Раст кивнул. Потом добавил:
– Я стрелял пять на четырёхстах. Три в круг, два на палец правее. Ветер был с запада, порывами. Ждал между порывами.
– Сколько?
Раст посчитал по пальцам. Привычка, которая у него осталась от первых месяцев, когда он не доверял собственной арифметике.
– Сто двадцать четыре минус три Грита. Сто двадцать один. Минус пять моих. Сто шестнадцать.
Сто шестнадцать. Вчера сто двадцать четыре. Восемь за день. На двоих при полном расходе четырнадцать дней. При ужатом, если переведу Раста на три, двадцать два дня. Если переведу Грита на кремень, тридцать восемь.