Я спустился к нему утром одиннадцатого дня. Рука болела, но мазь бабки Милы творила чудеса – воспаление спало, рана начала затягиваться. Не магия, обычная травяная медицина. Но работала не хуже.
– Как нога? – спросил я, садясь на перевёрнутый бочонок напротив Криса. Олаф остался у лестницы, скрестив руки на груди. Присутствие одноглазого ветерана с мечом на поясе было необходимым элементом декорации.
Крис поднял глаза. В них не было ненависти – только пустота.
– Жить буду, – ответил он хрипло.
– Хорошо. Ешь кашу, она остынет.
Он не двинулся. Молчал, рассматривая меня с выражением человека, который ждёт удара и хочет, чтобы это поскорее закончилось.
– Крис, – я наклонился вперёд, сцепив руки перед собой, – я не буду тебя пытать. Не потому что добрый. А потому что это неэффективно. Под пыткой люди говорят то, что хочет услышать палач, а не правду. Мне нужна правда.
Он моргнул. Это было не то, что он ожидал.
– Я задам вопросы. Если ты ответишь честно – ты выйдешь отсюда на своих ногах. Не в цепях, не в яме. На своих ногах. Пойдёшь, куда захочешь. Можешь вернуться к Графу, можешь уйти на запад, можешь остаться здесь – мне нужны люди.
– Остаться? – Крис посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – У вас? После того, что случилось?
– Именно после того, что случилось, – кивнул я. – Ты видел, что мы сделали. Ты знаешь, что это работает. Тебе решать, на какой стороне стоять – на стороне тех, кто платит и бросает, или на стороне тех, кто строит.
Пауза. Длинная, тяжёлая. Крис смотрел в пол. Потом – на свои руки. Потом – на кашу.
– Что вы хотите знать? – тихо спросил он.
Следующий час был одним из самых продуктивных в моей новой жизни.
Крис оказался не просто наёмником. Он три года прослужил в гарнизоне замка Черро – каменной крепости на холме, в двух днях пути от нас. Сначала рядовым, потом помощником сержанта наружной стражи. Он знал расположение стен, башен, ворот. Знал распорядок смены караулов. Знал, сколько людей у Графа и где они расквартированы.
Я слушал и запоминал, жалея, что у меня нет блокнота. Впрочем, память Виктора Громова – инженера, привыкшего держать в голове десятки параметров одновременно – работала не хуже бумаги.
– Сколько людей у Графа? – начал я с главного.
– Постоянный гарнизон – сорок мечей, – Крис жевал кашу, которую наконец взял в руки. – Плюс десяток арбалетчиков. Конница – человек пятнадцать, но хороших лошадей мало, половина – клячи. Ещё он нанимает сезонных, как нас. Тех было двадцать два, из них вы убили... – он запнулся, – ...семерых. Остальные разбежались. Думаю, к графу вернутся от силы пятеро. Остальные растворятся.