– Спасибо, Крис, – я встал с бочонка. – Ешь, отдыхай. Олаф принесёт тебе чистую повязку. Через пару дней, когда нога позволит, поговорим ещё раз. О твоём будущем.
Крис молча кивнул. Когда я уже поднимался по лестнице, он окликнул:
– Господин барон.
Я обернулся.
– Почему вы меня не убили? Там, в ущелье?
Я помолчал.
– Потому что ты не угроза. И потому что у каждого должен быть шанс выбрать, кем быть. Тебе его дали. Не трать его зря.
Из подвала я пошёл прямиком в кузню.
Бурт был там – конечно, он был там. Похоже, он вообще не уходил с тех пор, как мы вернулись. Перед ним на наковальне лежали три железных прута, раскалённых добела. Пол был усыпан окалиной, молот блестел от пота.
– Докладывай, – сказал я, усаживаясь на знакомый табурет у стены.
– Плохо, господин, – Бурт вытер лоб тряпкой, оставив чёрную полосу на лбу. – Без вашего дара шов получается дрянной. Я пробовал сваривать трубку – вот, смотрите.
Он поднял заготовку. Железная трубка, скрученная из полосы и заваренная по шву. Я взял её, повертел. Даже без дара видно: шов волнистый, с наплывами. Внутри, скорее всего, полно раковин.
– Если зарядить и выстрелить – разорвёт? – спросил я.
– Три из четырёх – разорвёт, – мрачно подтвердил он. – Я проверил молотком. Бью по шву – третий удар, и он расходится.
Я задумался. На Земле проблему качества сварки решали столетиями. У нас не было столетий. Но у нас было кое-что другое.
– Бурт, покажи мне, как именно ты свариваешь.
Он продемонстрировал процесс. Классическая кузнечная сварка: две кромки полосы раскаляются до белого каления, складываются, и бьются молотом. Проблема – температура. Бурт не мог точно контролировать нагрев. Где-то перегревал – железо пережигалось. Где-то недогревал – шов не схватывался.
– Понял, – сказал я. – Меняем подход. Забудь про сварную трубку. Мы будем делать литые.
– Литые? – Бурт поднял бровь. – Лить железо? Господин, для этого нужна домна. У нас нет...
– Не железо. Бронзу.
Бурт открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
– Бронзу?
– Медь плавится при гораздо более низкой температуре, чем железо, – начал я объяснять. Инженер включился, и остановить его было уже невозможно. – Если мы найдём медь и олово – а Март может их достать – мы сможем лить бронзовые стволы в глиняных формах. Формы делаются по шаблону: деревянный сердечник нужного диаметра обмазывается глиной, сушится, сердечник выжигается, в полость заливается расплавленная бронза. Когда остынет – разбиваешь глину, вынимаешь ствол. Канал уже готов. Без сварки, без дара.
Бурт слушал, и на его лице медленно проступало понимание.