Фольк кивнул. Глаза у него были спокойные. Он умел ждать. Не все стрелки это умеют. Раст, например, ждать не любил, но умел. Фольк просто не торопился, и это другое.
Я отошёл к колодцу. Набрал воды, выпил. Холодная, с привкусом железа.
К печи я пришёл, когда Серт уже подбросил угля.
Зир стоял у жерла. Руки вдоль тела, пальцы расслаблены. Он не начинал. Ждал, пока угли прогреются до нужного цвета. Серт стоял с левой стороны, как вчера, и следил за тигелем. Четырнадцатый. Шихта загружена вчера вечером, ночь печь простояла на тёмном жаре, и сейчас нужен был последний цикл горячего дутья, чтобы довести температуру до плавки.
– Зир. Как себя чувствуешь?
Он не обернулся.
– Нормально. Ночью спал. Утром поел. Руки не дрожат.
– Сколько дашь?
– Три подхода. По три минуты. Может, четвёртый, если хватит.
Я посмотрел на Серта. Тот пожал плечами.
– Хватит, если шихта не подведёт. Вчерашний флюс был чистый. Должно пойти.
Зир поднял руку. Ток воздуха пошёл в печь, плотный, сухой. Угли загудели. Жар ударил по лицу, и я отступил на шаг.
Три минуты. Зир опустил руку. Прислонился к стене. Лоб мокрый, но дыхание ровное.
Серт подбросил угля и начал работать мехами. Я заглянул в тигель. Шихта оседала, края потекли рыжим. Середина ещё держалась, но уже не серым комком, как вчера, а светлой кашей с тёмными островками. Нормально. Ещё два подхода, и она расплавится полностью.
Я отошёл. Зир сидел на приступке, закрыв глаза. Через пять минут он встанет и даст второй подход. Серт знает, когда подбросить угля. Они уже выучили ритм друг друга, и мне здесь делать нечего.
Эверт ждал у шахты.
Рядом с ним стояли Грош и Ленц. Оба крепкие, немолодые, в рабочих куртках, с фонарями в руках. Грош высокий, с тяжёлыми руками и тихим взглядом. Ленц пониже, шире в плечах, с рыжей щетиной и красными от холода ушами.
– Барон, – сказал Эверт. – Готовы.
Я посмотрел на обоих.
– Грош. Ленц. Вы работали в основном штреке. Видели эфирит. Молчали. Теперь я прошу вас спуститься в западный штрек. Там вода. Нужно ставить подъём: ворот, верёвку, ведро. Четыре дня работы. Может три, если грунт на дне держит.
Грош кивнул. Ленц тоже.
– Там есть участок, закрытый рогожей. Это порода, которую я проверяю. Результат пока не ясен. Не трогайте, не поднимайте рогожу, не подходите ближе двух шагов. Если нужно пройти мимо, проходите. Если кто-то спросит, что там, говорите: барон проверяет руду, тип неизвестен, ломать нельзя.
Грош посмотрел на Эверта. Эверт кивнул. Грош повернулся ко мне.
– Понял, барон. Не тронем.
Ленц молчал. Потом спросил:
– А если рогожа упадёт? Сырость там, доски мокнут.