– Эверт. Вода.
– Слышу. Ниже горизонта пошла. Через неделю, если не остановится, придётся ставить лоток или поднимать.
Лоток или поднимать. Лишняя работа, лишние руки, лишние глаза. Я добавил это к мысленному списку проблем, который пополнялся быстрее, чем сокращался.
Виг встретил нас у входа. Не стал смотреть на мешок. Я кивнул ему, и мы прошли в кладовую за домом, где у Эверта было подобие лаборатории: глиняный горн, тигель, форма для слитков и весы из латуни, которые Март привёз ещё в прошлом году. Простые рычажные, с двумя чашами и набором гирек.
Эверт высыпал куски на стол. При свете масляной лампы они выглядели иначе, чем в шахте: серое перемежалось белым, и скол местами отсвечивал тёплым, мягким блеском.
– Барон. Чтобы сказать точно, нужно плавить. Породу отделить, серебро в королёк свести, потом взвесить. На один кусок час, с вашим даром меньше.
– Возьми один. Самый мелкий. Остальное в железный ящик и на два замка.
Эверт выбрал кусок размером с куриное яйцо. Расколол молотком на четыре части. Три убрал в ящик, четвёртую положил в тигель. Запустил горн, развёл огонь, накрыл крышкой с поддувом. Я подошёл и тронул тигель ладонью. Дар вошёл в керамику и помог удержать ровный нагрев. Эверт не спрашивал, что я делаю; он знал, что плавка с моим участием идёт быстрее и чище.
Через четверть часа порода поплыла. Сверху всплыл шлак, тёмный и пористый. Эверт снял его деревянной ложкой и сбросил в ведро. На дне тигля осталась расплавленная масса, тяжёлая, с серебристым отливом. Эверт перелил её в форму. Форма зашипела, металл сел.
Через минуту слиток остыл достаточно, чтобы взять щипцами. Эверт положил его на чашу весов. На вторую чашу пошли гирьки.
Унция. Полторы. Две.
Эверт остановился на двух с третью.
– Из куска весом в семь унций руды – две и треть унции чистого серебра. Тридцать с лишним процентов. Барон, такого выхода я в жизни не видел.
Я смотрел на серебряный королёк размером с ноготь. Он был тёплый, и в нём отражалось пламя лампы. Маленький, безобидный кусочек металла, из-за которого Валье могло потерять всё.
– Эверт. Слиток в железный ящик. Шлак в печь, перетопить с угольной пылью. Тигель отмыть до чистого. Лампа потушена. Уходи через заднюю дверь, иди мимо казармы, не через двор.
– Понял.
Он сделал всё за десять минут. Я остался один в кладовой. Перед тем как выйти, я сел на лавку и закрыл глаза. Поясница болела от ночной работы в наклоне, плечи ныли. Я не двадцатилетний барон Арморн в эту минуту. Я сорокапятилетний главный инженер «Прометея», который в очередной раз обнаружил, что нашёл слишком много.