Виг встретил нас у входа в выработку. Молчаливый, с аркебузой за спиной. Учебной, с фитилём, не парадной. Лор настоял, чтобы у ночного поста было оружие, к которому привык не один человек.
– Барон. Никого не было. Раз только Хорст вышел до ветру, я его развернул, он даже не спросил.
– Хорошо. Стой здесь до утра. Если Олаф сменит, скажешь, что мы вдвоём в западном штреке. Никаких имён. Никаких объяснений.
Виг кивнул. Эверт зажёг фонарь от его огнива, и мы пошли вниз.
Воздух в первом ярусе был сухой и пыльный. Эфирит в восточном штреке слабо отсвечивал синим в трещинах стены, ровным неярким мерцанием, к которому я давно привык. Мы свернули направо, ко второму ярусу. Там потолок проседал, и Эверту приходилось наклонять голову. Лестница на третий ярус скрипела под весом, но держала: Эверт перебрал ступени неделю назад, когда понял, что этот ход придётся посещать чаще.
В третьем ярусе фонарь высвечивал только круг шагов на пять. За кругом темнота сжималась в плотную, осязаемую массу. Я шёл за Эвертом и считал шаги: тридцать два до развилки, ещё восемнадцать по правой ветке, потом поворот налево и западный штрек.
Запах стал другим. Вместо сухой пыли пришла влажная тяжесть камня, который никогда не видел солнца. Где-то капала вода, ровно, через равные промежутки.
Эверт остановился у деревянной заставы, которую он сам сколотил три дня назад. Грубо, из четырёх досок и поперечины, с табличкой, где углем было выведено: «Не входить, свод».
– Вход я заложил для рабочих, – сказал Эверт. – Доски снимаются за минуту. Я могу один, могу с вами. Как удобнее.
– Снимем вдвоём.
Мы сняли доски. Эверт прислонил их к стене аккуратно, чтобы потом поставить обратно так же, как стояли. Я поднял фонарь повыше.
Серебряная жила шла по правой стене на уровне груди. Тонкая полоса с тусклым блеском, чуть шире пальца. Я провёл по ней ладонью. Холодная, гладкая, чужая. Эверт подошёл рядом, коснулся ниже моего и кивнул.
– Здесь начинается. Уходит в сторону и вниз, я ладонью прощупал ход вглубь, на ладонь, может чуть больше. Дальше не лез, ждал вас.
– Бери зубило. Откалывай по верху, я с боку. Куски складывай в мешок. Если жила пойдёт шире, остановись и позови меня. Если сузится, тоже.
Эверт взял зубило. Я подобрал второй молоток и встал слева от него. Удары пошли тихие, короткие. Эверт умел работать в шахте без лишнего шума: он бил под углом, гасил отдачу плечом и не давал металлу звенеть. Я повторял его технику. Мой дар вошёл в камень и подсказал, где порода крошится, а где держится в монолите. Я работал по слабым местам.