Он кивнул и ушёл. Через десять минут из кузни донёсся тонкий стук: Бурт резал медную полосу для Хорста.
Сушка заняла сутки.
Я не ускорял её. На «Прометее» один техник погиб, когда решил подогреть фульминат у батареи, чтобы сократить время сушки. Батарея была тёплой, градусов сорок. Хватило.
Плошка стояла в углу пристройки на каменной плите, прикрытая тряпкой от пыли. Я проверял её каждые четыре часа. Дар входил в кристаллы осторожно, почти без нажима: я чувствовал структуру, плотность, остаточную влагу. К утру следующего дня порошок был сухим.
Хорст принёс колпачки. Пять штук, медные, выдавленные на ручном штампе и потом аккуратно доведённые по краю. Я взял один, повертел. Ровный, без трещин, дно тонкое, но цельное. Хорст делал то, что уже сам для себя разложил ещё раньше: тонкую повторяемую штамповку, где важна не сила, а одинаковость.
– Хорошо, – сказал я.
Я отмерил навеску. Деревянной палочкой, осторожно. Крупинка фульмината величиной с просяное зерно. Положил на дно колпачка. Сверху крошечный кружок вощёной бумаги. Потом обжал края колпачка пальцами, закрывая заряд внутри.
Первый капсюль.
Я держал его на ладони. Медный кружок, меньше ногтя. Весил меньше пуговицы. Внутри сидела крупинка, которая при ударе давала вспышку в полторы тысячи градусов. Достаточно, чтобы поджечь порох через запальное отверстие мгновенно, надёжно, в дождь, в снег, в шторм.
Я сделал ещё четыре. Пять капсюлей. Пять медных кружков в ряд на столе.
Замок переделывал Бурт.
Я объяснил принцип: кремня нет, вместо него курок с плоским бойком. Капсюль надевается на затравочный стержень, который торчит из казённика. Курок бьёт по капсюлю, фульминат детонирует, искра через канал стержня уходит в заряд.
Бурт разобрал один из запасных кремнёвых замков. Снял кремнёвый зажим, переточил губки курка в плоский боёк, поставил стержень в отверстие казённика вместо полки. Работа заняла полдня. Грубо, но функционально.
Мы собрали замок на стальном нарезном стволе. Не на Растовом, на запасном, третьем. Я зарядил. Навеска пороха обычная, пуля коническая, свинцовая. Капсюль надел на стержень.
– Отойди, – сказал я Бурту.
Он отошёл на десять шагов. Я прижал приклад к плечу. Мишень на двухстах шагах. Нажал спуск.
Курок ударил. Сухой щелчок, не похожий ни на шипение фитиля, ни на скрежет кремня. И сразу выстрел. Без паузы, без задержки. Нажал, ударило, грохнуло.
Отдача привычная. Дым привычный. Я опустил ружьё. Посмотрел в сторону мишени. Дырка в верхней трети, левее центра. Попадание нормальное для первого выстрела из незнакомого замка.